Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага

Кроме помощницы, сил Рете придавали визиты Вильяра. Он приходил еще дважды. Просто смотрел на нее за работой, а Рета мучительно пыталась понять, может ли она быть для него привлекательной. Или он лишь вежливо контролирует процесс?

Рета не отличалась яркой красотой, однако не была и дурнушкой. Ей не хватало уверенности в себе, игривой искры, которую она ощущала, творя. При общении с молодыми людьми искра тревожно пряталась.

За три часа до сдачи заказа Рета, насколько возможно, пополнила потенциал препаратом-накопителем. Заново проштудировала схемы. Заново мысленно их воспроизвела.

Последняя сетка чар получалась самой замысловатой и затратной, колдовской потенциал легко мог иссякнуть на третьем или четвертом комплекте. Понимая серьезность действа, Илли напряженно следила за Ретой из угла ателье, готовая в любой момент послать за врачом.

И врач понадобился.

Уже на третьем костюме Рета резко ослабла, и сплетение чар задрожало, отказываясь сливаться с материей. Опыт помог, Рета вернула контроль и, завершив процесс, мокрая от пота, осела на пол.

Илли подбежала к ней, влила в рот теплую сладкую воду.

— Госпожа Мио, не пугайте меня! — Она беспокойно приглядывалась к Рете, вытирая у нее со лба пот. — С вами раньше такого не было! Ну его, этот костюм последний, втроем выступят!

С трудом Рета сфокусировалась. Капли потенциала тлели в районе солнечного сплетения, их могло хватить на создание последней сетки, хотя Рета не была в этом уверена. Только чары бесполезны сами по себе, без сращения с предметом. Значит, кому-то не повезет.

— А чей это костюм? — проговорила она.

Илли проверила заметки и посуровела.

— Вильяра Фока. Кавалера вашего.

«Кавалера… — подумала Рета тягуче. — Он мне не кавалер. И не станет им. И больше не придет…»

Закрыв глаза, Рета медленно-медленно, тончайшими струнами выпустила колдовство из пальцев. Она выстраивала чары вдумчиво, не спеша, делая перерывы. Растрачивала колдовство скупо и расчетливо. Она не знала, сколько времени это заняло. Мир замер, словно сделав вдох и не выдохнув. Крохи сил оставались для соединения чар и костюма. Рета выскребла эти крохи, толкнула вперед, сплела последние слабые связки. И реальность исчезла.

Горячка истязала Рету три недели. Илли ухаживала за ней попеременно с присланной родителями служанкой. Рета узнавала девушек, изредка приходя в сознание. Когда колдовское истощение отступило и она смогла внятно говорить, то задала два вопроса: получилось ли с костюмами и держит ли она еще ателье?

— Получилось-получилось! — заверила Илли, пытаясь покормить хозяйку. — Я сама не видела, но весь город гудел! Выступили они, говорят, хоть и хорошо, но скандально. Места не заняли, зато господин Юсщель их пригласил «украсить» день рождения жены. А она кузина директора Малого театра, так что ребята довольны. Они сами сказали, заходили проведать вас. Правда, последний костюм после окончания танца лопнул… — У Реты от ужаса расширились глаза. — Не полностью! — успокоила Илли. — Пара швов разошлась, какие-то чары пропали… Уже было неважно. Они же изображали перерождение феникса. Ну вот, говорят, это у яйца скорлупка треснула.

Последнее Илли произнесла с такой двусмысленной интонацией, что Рета поперхнулась. Помощница похлопала ее по спине.

— За ателье не переживайте, все схвачено, вы ведь нашему индюку вперед заплатили. Да он бы и не посмел вас выгнать, вы же прославились. Все газеты написали, как вы доделывали за Хельцем, надорвались, но клиентов не разочаровали. Хельц на следующий день троих портных выгнал. У нас теперь желающих сделать заказ — вперед на год!

Вскоре Рета уснула, утомленная этим коротким разговором. Засыпая, она ощущала счастье и предвкушение.

С заказами на год вперед Илли поторопилась. Самые выгодные из них поступили от столичной элиты, желающей получить сувенир из рук «той самой модистки»: пояс, шляпку, манишку, перчатки с механическими цветами, брошь-дракона, дышащую огнем. Все это было столь же затратным, сколь и бессмысленным, и все требовалось сделать немедленно, пока скандал не стерся из памяти публики.

Были и ее любимые заказы красивого и практичного, причем от новых людей. Рета бы отдала предпочтение им, но не осмелилась дразнить удачу. Она решила не обижать влиятельных клиентов, потратить месяц на дорогие игрушки, а потом вернуться к рутине. Через месяц про нее наверняка забудут.

Месяц прошел, заказов не убавилось. Каждый раз, когда звенел дверной колокольчик — Рета распорядилась установить его и обновить вывеску, — она ждала Вильяра. Он не появлялся. Пока Рета болела, он отправил ей цветы, однако их прислал и хмурый Индман Гриззи, которого она не видела с первой встречи. А вот Ананд Норинор и Харпер Леони заглянули лично. Они выразили благодарность, спросили о дальнейшем сотрудничестве. Ответом Реты стало выражение паники на лице.

Пока Рета болела, Илли разузнала все о Вильяре. Он был сыном торговца из прибрежного Унова, четвертым или пятым ребенком. Подростком попал в Академию искусств Стормгавика, где его заметили и учили за королевский счет. Благодаря дружбе с аристократом Норинором Вильяр был вхож в свет. Соседи отзывались о нем как о порядочном и спокойном молодом человеке.

Чем больше проходило времени, тем сильнее Рету мучили дурацкие мысли.

«Он просто меня подбадривал, потому что был заинтересован в костюмах. Эти визиты ничего не значили».

«Я не показала, что он мне нравится. Вдруг он ждал? Глупая!»

«Может, он искал жену-аристократку? А по мне непонятно происхождение… Или наоборот — понятно, и он застеснялся… Или я чересчур бедна для аристократки? Боги, о чем я думаю!»

Но не думать не получалось. Рассчитывая встретиться, Рета посетила несколько светских приемов. После успеха с костюмами ее начали приглашать на них, вспомнив о принадлежности к знатной фамилии. Рета вынесла приемы с достоинством, хоть и стеснялась провинциальной внешности: у столичных дам в моду вошли колдуны-косметисты, ныне не только омолаживающие, но и меняющие разрез глаз и контур губ. В их чертах улавливалось нечто такое, что отсутствовало у Реты.

На приемах они с Вильяром тоже не пересеклись. Жизнь Реты тускнела, хотя дела ателье шли в гору. Разве что элитные заказы никак не кончались, а обычные прискорбно часто отодвигались на потом.

Вильяр появился спустя месяц вместе с прелестной блондинкой. Та щеголяла в нежно-желтом весеннем комплекте, к прическе была приколота шляпка с голубыми перьями, чтобы ветер не растрепал волосы. Комплект слегка не подходил по размеру: узкий жакет сдавливал пышную грудь, юбка-рыбка морщилась в районе бедер. Желтая девушка и Вильяр в молочном костюме-тройке рядом напоминали яичницу.

Рете, во-первых, захотелось есть. Во-вторых, настроение у нее испортилось. Выжав улыбку, она поднялась из-за машинки, и они с Вильяром изобразили тройной поцелуй, не касаясь друг друга. Танцор пах весной — цветами и травой после дождя.

— Доброго дня! — Лучась счастьем, он указал на спутницу. — Эггена Чесшель. Эггена, это блистательная Рета Мио.

Девушки наклонили головы, Эггена заговорила:

— Я так рада познакомиться! Виль столько о вас рассказывал, а мне было жутко неловко одной к вам заявиться!

«Виль, — повторила про себя Рета фамильярное обращение. — Виль».

Илли и новенькая девочка-помощница понимающе переглянулись, накалывая ленты на корсет на манекене.

— Ты могла бы заявиться с женихом, — мягко сказал Вильяр, глядя на Рету.

Ей вдруг стало радостней. Эггена парировала:

— Да, могла бы и с женихом, но это все-таки сюрприз. Госпожа Мио, присядем где-нибудь?

Рета провела их в комнату этажом выше, которую сняла недавно и использовала вместо кабинета. Эггена с Вильяром устроились на стульях для посетителей.

— Госпожа Мио, я не хочу отрывать вас от работы и влезать вне очереди, — начала Эггена кротко. — Если вы не примете заказ, меня это тоже устроит. Это все Виль! Он всегда стремится помочь, вот меня и привел. Понимаете… Скоро бал, который устраивает семья будущего мужа, и мне ужасно хочется их впечатлить! Я кое-что придумала. Уже консультировалась с вашими коллегами,