Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага

так собой недовольна. Миловидная Эггена посещала косметиста, ее лицо само напоминало идеальную скульптуру. Рета рядом с ней выглядела простушкой: ни пухлых губ, ни экзотично раскосых глаз.

Тем не менее Рета накрасилась и надела расшитое золотом платье нефритового оттенка, которое туго обхватывало талию и грудь. Посомневавшись, Рета достала почти забытые, хранимые в тайнике семейные украшения — изумрудные кулон и браслет.

Перед зеркалом предстала Рета Мио, ослепительная для ее прежнего круга в Браннии, но по-прежнему недостаточно красивая для высшего света Стормгавика.

В особняк Эггены — двухэтажный дом с большим садом — Рета прибыла с опозданием. От ворот сквозь сад вела гравийная дорожка. Перед особняком шумел фонтан с зачарованной статуей дельфина. При приближении Реты дельфин встряхнулся и обдал округу брызгами, но до девушки они не долетели.

В сопровождении дворецкого она добралась до столовой и, кроме Эггены и Вильяра, обнаружила там Ананда. Эггена красовалась в шоколадном платье, щедро отороченном белым кружевом и с не менее щедрым обзором декольте. Насыщенный цвет был ей к лицу. Молодые люди в серых тройках на ее фоне выглядели скучно.

— Доброе утро, Рета! — защебетала Эггена, вставая для приветствия. Указала на Ананда. — Смотрите, кто присоединился! Присаживайтесь, скоро подадут чай.

Рета посмотрела на Ананда вопросительно, и Эггена пояснила:

— Мы родственники. Он познакомил нас с Вилем.

На столе появились набор джемов и блюдо со сдобой, слуга разлил чай. Пока все разрезали булочки, Рета наблюдала.

Эггена смотрела на Вильяра с обожанием. Невесомое кружево ее манжет касалось танцора при каждом удобном случае. Покрой платья притягивал внимание к груди, где в соблазнительной ложбинке блестела капля янтаря, и Эггена поворачивалась к Вильяру самым выгодным ракурсом.

Ананд хмурился. Вильяр краснел, явно считывая намеки хозяйки. Рета ревниво искала в его движениях и мимике намек на тайную взаимность Эггене, но тщетно.

И тут она сообразила: «Ананд боится, что у них закрутится роман. Поэтому контролирует встречи, поэтому ворвался в ателье. Проверял. У нее же свадьба сорвется».

Вспомнилось, как Вильяр заговорил о женихе Эггены, когда привел ее к Рете. И как подмигнул ей на прощание.

«Если бы она ему нравилась, он бы так себя не вел».

Гости обменялись мнениями о погоде, похвалили качество чая и пышность выпечки, и Рета решила поднять тему, которая сблизила ее с Вильяром в самом начале:

— Вильяр, помните, вы говорили, что танец для вас — это возможность рассказать историю. О чем ваша история?

Вильяр, застыв с чашкой у рта, пожал плечами:

— Да о чем танцмейстер поставит! — Он бросил косой взгляд на Эггену.

Рета удивилась. Тот разговор врезался ей в память, а Вильяр сейчас словно увиливал.

— Тогда что вы имели в виду под историей?

Вильяр поставил чашку на блюдце и задумался. Сидящая рядом Эггена развернулась к нему, закинув руку на спинку стула, и выпятила грудь. Похоже, жених ее не воодушевлял, и она заранее присмотрела любовника. Как объясняли Рете, любовник — один из способов ставить мужа на место.

— Наверное, — протянул Вильяр, — я имел в виду технику.

— Технику? А у тебя есть любимые номера? — спросила Эггена с энтузиазмом.

Ананд потянулся к креманке с вареньем, и Рета заметила, как он нарочно задел родственницу напротив ногой.

— Да, пожалуй. Я люблю показывать… Не знаю. Величие человека. Близость человека к богу. Прыжки, полет, нарушение законов физики. Вот такое.

— Любопытно, — сказала Эггена. — Никогда не смотрела на танец с такой стороны. А ты, Ананд? О чем ты танцуешь?

Тот поджал губы:

— Это некорректный вопрос. Я тоже танцую как задумает постановщик.

Эггена лукаво наклонила белокурую голову:

— Вы оба пытаетесь казаться скучными, и совершенно зря! Правда, Рета? А ты через шитье рассказываешь историю?

Рете вернули собственный вопрос, и это было странно. Она сложила руки на коленях.

— Наверное. Я хочу шить повседневную зачарованную одежду. — Она чуть не добавила «а не вычурные костюмы для богатых», однако вовремя прикусила язык. Собеседники обращались к ней именно за такими костюмами. — Для обычных людей.

Эггена дежурно кивнула:

— Похвально. Кстати, что скажешь об актуальных фасонах на лето? Думаешь, действительно вернется турнюр? Надеюсь, нет. С турнюром летом очень жарко…

Разговор переключился в мягкий светский регистр, и Рета не заметила, как наступил полдень. Слуги приносили еду, Эггена пыталась вывести гостей на личные темы, молодые люди избегали прямых ответов с разной степенью элегантности. Время пролетело стремительно… и впустую.

Обратно Ананд повез Рету и Вильяра на самоходной коляске. Вообще-то коляска пугала девушку, и она согласилась только из-за возможности еще чуть-чуть побыть с Вильяром. Однако тот устроился сзади, а Рете посоветовали сесть впереди, и пообщаться не удалось. Ко всему прочему, до дома Вильяра они докатили быстро, и Рета осталась в коляске наедине с Анандом, с которым чувствовала себя неловко.

По сравнению с кэбами они ехали быстро и шумно. Снаружи летели улочки старого Стормгавика: дома из серого камня, рамы из темного дерева, короткие пузатые мостики через рукава реки Газ. Обычно в этом районе Рета переносилась в сказки про ведьм, троллей и находчивых добряков. Сегодня провалиться в сказки не получалось, Рета перебирала в голове детали встреч с Вильяром. Почему он не пришел после конкурса? Из-за Эггены? Но Эггена ведет себя так, словно пока его не соблазнила. И Вильяр от нее отстраняется… Почему подмигнул?

Ананд прервал ее мысли:

— А с вами, Рета, я готов поделиться историей. Той, которую пишу жизнью.

Рете было не до него, однако она вежливо откликнулась:

— И какова она?

Он хмыкнул, не отводя глаз от дороги. Из-за шума двигателя говорить приходилось громко.

— Штука в том, что моя история не про танец, а про наш ансамбль. Я же не собирался танцевать с ребятами, я — аристократ, меня учили быть первым, а не одним из. Я хотел стать солистом Королевского театра. Там на главных ролях всегда колдуны, так как хореография подразумевает чары. А обучается колдунов мало, так что я имел недурные шансы. Репетиции у меня были в основном индивидуальные или с другими колдунами. Я считал себя особенным.

«А сейчас будто не считаешь, — подумала Рета с иронией. — Весь же город самоходными колясками дымит!»

— …А потом один преподаватель в Академии задумал к юбилею кронпринца поставить необычный номер без чар. Тогда королева как раз начала проводить политику «быть ближе к народу», и ей пытались угодить. И вот он отобрал нас четверых, как лучших в технике. А колдун — я один. И я единственный срывался, спорил с ним, говорил, что хореография слишком сложная, мошенничал, помогая себе колдовством… Он меня страшно наказывал за это. А остальные просто тренировались и делали, что им говорили. В какой-то момент я обнаружил, что у нас удивительно близкое творческое видение. Вроде мы из разных мест, разного происхождения… А любим одно, восхищаемся одним. В итоге мы подружились и решили и дальше вместе выступать. И не проводить границ по чарам. Почему-то мне с тех пор это важно — сам не знаю почему.

Рета помассировала переносицу. Надо было что-то сказать.

— Звучит, будто ваша история о равенстве.

— Скорее о том, что всегда можно мыслить шире. И находить счастье можно в разном.

Коляску подбросило на ухабе, Рета вцепилась в сиденье.

Доехав до дома, где Рета снимала комнату, Ананд остановился и вышел первым. Он поддержал ее за руку, помогая выбраться. Видимо, она выбиралась не слишком грациозно — Ананд потерял равновесие, оступился и едва не угодил ногой в лужу. Лужи здесь попадались на каждом шагу, вода плохо уходила с Ретиной улицы. Ананд состроил не по-джентльменски злую гримасу и проверил, не пострадали ли брюки. Рета не удержалась от колкости:

— Для того, кто хочет мыслить шире, вас слишком волнует безупречность костюма.

Ананд принял нарочито пижонскую позу:

— Меня волнует не костюм, а впечатление и на кого его производить.

— Уверена, производить впечатление