Игра в притворство - Оливия Хейл

для игры. Он сказал это констатирующим фактом. Немного развлечённо. С тёмным удовольствием. Как будто он действительно это имеет в виду.

— Ты говорила о боли, и мне очень интересно, к чему ты клонила.

Я прочищаю горло. Верно.

— Не думаю, что мне это нравится, — говорю я. — Получить удовольствие и так достаточно сложно, и я не понимаю, как смешивание с болью может помочь. Но я никогда не пробовала, так что чего я знаю? А ты?

Мой вопрос выходит немного задыхающимся.

У меня есть представление о сексуальной жизни Веста. О том, что ему нравится, а что нет. И он делится этим со мной, открыто говорит об этом, и я вдруг полностью понимаю, почему он настаивал на этом.

Это ужасающий разговор.

И он захватывающий.

— Мне не нравится причинять боль, — говорит он. — Я не против её со своей стороны, и если ты захочешь поцарапать мне спину ногтями, я с гордостью буду носить эти следы. Это даст мне знать, что тебе нравится. Жёсткий секс, конечно, но без боли. Я хочу, чтобы моя партнёрша кончала. Неоднократно.

Я слишком много раз киваю Весту.

— Это хорошо… знать. — я провожу рукой по шее. Кожа под моими густыми волосами кажется горячей. — Не уверена, что у меня есть тонна фетишей.

— Они есть у всех.

Может, у всех и есть. У всех, кто действительно занимался сексом. Я только фантазировала о нём. Формировала своё мнение на основе книг, фильмов и собственных прикосновений. Это хоть что-то.

— Мне нравится… много чего.

Кожа вокруг его глаз морщится.

— Как точно описано.

— Может, я просто не исследовала много фетишей.

— В этом нет ничего постыдного. Что бы ты хотела попробовать?

Я молчу несколько мгновений, мой мозг лихорадочно работает.

Уголки губ Веста снова складываются в ту улыбку. Вызывающую, ту, что он подарил мне, когда мы занимались боксом на той неделе. Давай. Ударь меня.

— Ничего страшного, если ты «ваниль», бедовая. Ты можешь принять это. Тебе не нужно придумывать что-то только чтобы произвести на меня впечатление.

— Я не пытаюсь произвести на тебя впечатление, Кэллоуэй.

Вест усмехается.

— Конечно, нет. Не на меня. Но мы притворяемся, что я кто-то, с кем ты встречаешься. Кто-то, чьё мнение тебе небезразлично. Даже если они настаивают на чём-то, ты всё равно можешь сказать «нет». Или стоять на своём первом ответе.

— Я знаю. — я разминаю шею и пытаюсь отряхнуться. Он прав. Конечно, он прав. Это звучит так естественно и так правдиво, когда он это говорит. Я просто не могу дойти до этого сама. — Вообще-то, я думаю, что не стала бы возражать против некоторой жёсткости… если бы это был кто-то, кому я доверяю. Кто мне нравится.

Я делаю глубокий вдох, желая, чтобы этот разговор закончился, пока я полностью себя не опозорила.

Я думала о том, каким бы ты был сверху. Я хочу, чтобы ты хвалил меня больше. Я хочу, чтобы ты делал это, пока я кончаю. Это фетиш?

— Ладно. Теперь ты берёшь карту, — говорю я.

Он так и делает, его широкая ладонь лежит между нами на столе.

— Что ж, — говорит он, и его голос темнеет. — Этот точно всплывёт, когда ты будешь в отношениях.

— Правда?

— Когда ты в последний раз проверялась у врача? — спрашивает он.

Мои глаза расширяются.

— Вест.

— Это нормальный вопрос с тем, с кем ты встречаешься.

— Ладно. Но… — я отвожу от него взгляд, оглядывая официантов вокруг. Занято всего несколько других столиков, и они достаточно далеко. — Сначала ответь ты.

Ладонь Веста ложится на стол, большая и загорелая на фоне белого дерева.

— Хорошо. Спроси меня тогда.

Я прочищаю горло и заставляю себя снова посмотреть в его виски-глаза. В них читается насмешка. Ему нравится это, то, как неловко и некомфортно он меня делает.

— Когда ты в последний раз проверялся у врача? — спрашиваю я.

— А зачем тебе это знать?

Я стону.

— Вест».

— Давай. Дожми на меня.

Я играю с краем своей салфетки.

— Я думаю, это хорошая практика. Вообще говоря. Когда встречаешься с кем-то.

— М-хм. Что ж, я чист.

Я улыбаюсь ему.

— Отлично, спасибо.

— Нет, бедовая. Ты не должна принимать такой ответ.

— Почему нет? Я получила то, о чём просила.

Он качает головой.

— Он мог тебе солгать.

— Значит, мне нужно настаивать?

— Да. — он сужает глаза и делает свой голос жёстким. — Не парься. Я чист.

— Ох. Верно. И откуда ты… это знаешь?

— Никаких симптомов.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу.

— Вест, я не могу требовать, чтобы кто-то предъявил мне справку о здоровье прямо в лицо!

— Конечно, можешь. Спорь с ними. Никогда не принимай их слово. — его голос тёмен и почти смертельно серьёзен. — Ты точно не должна позволять ему кончать в тебя без презерватива, если он этого не сделает.

— Ты слишком усложняешь», — говорю я. — Как бы ты сам вёл такой разговор?

Он тянется к своему бокалу.

— Что ж, во-первых, я бы не вёл его в середине первого свидания. Это немного самонадеянно.

Это заставляет мои губы дёрнуться, несмотря ни на что.

— Хорошее замечание.

— И я бы начал с… — он ставит бокал с красным и смотрит на меня прямо. — Давай поговорим о контрацепции.

Мои глаза расширяются.

— Ох.

— Открытый диалог. Я бы дал понять, что всегда использую презервативы, — продолжает он своим низким, хриплым голосом. — Он защищает от всяких… последствий. Даже если заниматься без них приятнее.

Я думаю о его твёрдости подо мной, когда я сидела у него на коленях. Думаю о том, как он мог бы выглядеть, и о той большой руке, натягивающей презерватив.

— Хорошо. Да. — я несколько раз моргаю. — Это хорошо.

— Как ты справлялась с этим в прошлом?

Я опускаю взгляд на свою еду и лгу сквозь зубы.

— Всегда использовала презервативы. Я же говорила тебе, никогда не была в отношениях.

— Прибереги отсутствие защиты для этого. И заставь этого ублюдка показать тебе справку от врача.

Его голос тоже немного хриплый, и скулы напрягаются. Он разрезает свой стейк с большей силой, чем необходимо.

Мы едим в тишине с полминуты. Я чувствую себя слишком разгорячённой, мои ноги трутся друг о друга под столом. Не знаю, возбуждалась ли я когда-нибудь на свидании раньше. Но сейчас я могу думать только о том, как бы выглядела его рука, сжимающая что-то иное, кроме ножа для стейка.

Он тянется за другой картой, его лицо разглаживается. Раздражение исчезает.

— Что ж, — говорит он. — Забавно, учитывая, что это было то самое слово, которое ты не могла вынести. Как часто ты мастурбируешь?