Игра в притворство - Оливия Хейл

— Можешь? Интересно. — его голос становится многозначительным, и мой живот снова сжимается. — Сходи со мной завтра куда-нибудь, бедовая.

Его голос — низкое скольжение по моей коже, требовательное, успокаивающее.

— Завтра?

— Ты свободна, — говорит он мне. — Я заеду за тобой. Мы повеселимся.

Я делаю глубокий вдох.

— Хорошо.

— Нет. Ты должна возразить. Скажи, что не можешь, но с радостью сходила бы в другой день. Скажи, что хочешь поехать сама.

— Но это сложно.

— Я знаю. Поэтому мы будем практиковаться, — говорит он. — Я заеду за тобой завтра. Надень что-нибудь красивое.

Я закрываю глаза.

— Спасибо, это очень милое предложение, но я занята завтра вечером. Как насчёт воскресенья?

— Ты слишком мила.

— Нет, я использую утвердительное установление границ! Это инструмент, над которым мы работаем с моим терапевтом.

— Как ты это назвала?

— Утвердительное установление границ, и я знаю, что ты услышал с первого раза.

Он снова усмехается. Мне нравится этот звук больше, чем следует.

— Услышал. Видишь, это хорошо. То, что ты меня позвала на это. И тебе не нужно кого-то утверждать, прежде чем устанавливать границу.

— Иногда нужно. Это очень полезно, на самом деле, особенно с людьми, которые мне небезразличны. — я делаю шаг вперёд, глядя в окно. Океан сегодня спокоен. Идеально блестящая поверхность. — Так я чувствую себя менее ужасно.

Он замолкает на секунду.

— Верно. Но волнуешься ли ты о каком-то случайном парне, который приглашает тебя на свидание?

— Возможно, — говорю я. — Но… Я просто хочу убедиться, что он не слишком расстроится. Или не разозлится на меня.

— Они злятся? — его голос опускается, и в нём слышен подтекст раздражения. — С тобой такое случалось?

— Один или два раза. В смысле, не яростно злятся, но да.

— Пошли они, — говорит он. — Если быть доброй, когда ты отказываешь, помогает тебе чувствовать себя лучше, тогда делай так. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Ты мне ничего не должна, ясно? Я просто мудак, с которым ты была на одном свидании, и который достаёт тебя, чтобы ты сказала «да». Мы повторим.

Мы делаем это ещё три раза, и каждый раз, когда он спрашивает, я говорю ему, что хотела бы сделать вместо этого. Нет, я не хочу ужинать. Давай лучше сходим на прогулку на следующих выходных. Это постоянные переговоры. И в последней попытке я говорю ему, что меня интересует только дружба.

Вест усмехается.

— Даже тогда ты не можешь удержаться, не так ли?

— Что? Я же полностью тебе отказала! Я хороша в этом!

— Да, но ты всё равно предложила дружбу. Ты хочешь дружить со мной?

— С тобой-тобой или с ненастоящим тобой?

— С ненастоящим, — говорит он.

— Нет.

— Верно. Так что не предлагай ничего. Ты говорила мне, что боишься не оправдать ожиданий. Но ты тоже можешь устанавливать их.

Я закрываю глаза.

— Верно. Если у меня хватит смелости.

— Ты смелая. — ещё одна крупица похвалы. Я приберегаю её, складываю в тепло своей груди. Позади него слышен голос, ближе, чем шум на заднем фоне. Он звучит срочно. — Чёрт. Мне нужно идти.

— Твои обожающие поклонники зовут.

— Мне нужно произнести речь.

— Ты и её запомнил наизусть?

— Я буду импровизировать, — говорит он с той самой уверенностью, которой я так завидую. — И, Нора?

— Да?

— Я заеду за тобой завтра вечером. Мы потренируемся на другом свидании. Наше прошлое было…

— Я его провалила. Я знаю.

— Ты не провалила. Это не был тест, но он был информативен, — говорит он. — Мы повторим.

— Хорош».

Он колеблется на секунду.

— Береги себя.

— Разве это не твоя работа? — дразню я.

Он снова усмехается.

— Да. Так и есть.

— Повеселись, — говорю я. — Удачи с речью.

— Спасибо, проказница.

Этот разговор остаётся со мной на много часов после. Даже когда я разговариваю с мамой, как делаю это каждый день, и она уговаривает меня взяться за новую модельную работу, я всё ещё слышу голос Веста. Ты можешь быть той, кто устанавливает эти ожидания.

Мама действительно подтолкнула меня к моделингу. Но я никогда прямо не говорила, что не хочу этого. Я успокаивала, и улыбалась, и уклонялась, и тихо пыталась отказаться от обязательств. Может, тогда это было нормально. Я была моложе. Я делала всё, что могла.

Но сейчас я старше, и это моя жизнь.

На следующий день я сижу на кухне с Мелиссой, когда слышу, как открывается парадная дверь. Она настолько большая, что звук эхом разносится по ближайшим комнатам внизу.

Люди часто приходят и уходят. Эрнест. Охранники. Старшая горничная, садовники, сама Мелисса. Я почти не реагирую, сосредоточившись на разгадке шести букв в слове «непостоянный», на котором мы застряли.

Но шаги отдаются эхом на мраморном полу, направляясь на кухню.

Появляется Эрнест. Его лицо наполовину скрыто за гигантским букетом весенних цветов. Это взрыв зелени и розового.

Он ставит его на стойку и кладет рядом маленькую коробочку в обёрточной бумаге.

— Вам доставка, — говорит он.

— О боже. Мне? — я соскальзываю со стула и замираю. — Это не от… — Я позволяю словам замереть, в груди сжимается комок. Мне не нравится произносить это слово. «Сталкер» — это делает всё таким реальным и таким хищным. Я стараюсь не думать о том, кем бы он ни был.

— Нет. Не от него. — Эрнест произносит это слово с едва скрываемым отвращением. — Не волнуйтесь.

— Спасибо.

Его взгляд встречается с моим.

— Мне жаль, что вы оказались в такой ситуации.

— Спасибо. Я очень ценю это.

Он кивает, здоровается с Мелиссой и уходит с кухни.

Я смотрю на огромный букет. Ослепительное множество лилий, гипсофил и пионов. Практика получения подарков. Это было в моём списке. Это всегда увеличивало для меня давление. Когда парни приносят цветы или шоколад.

Когда мне было девятнадцать, я участвовала в показах в Милане для весенне-летних коллекций. Мужчина лет сорока, друг дизайнера, не прекращал дарить мне подарки. Они появлялись на моём столике для макияжа между показами.

Огромные, показные вещи, которые делали отказ ему ещё более трудным, потому что теперь я чувствовала, что должна быть ещё и благодарной.

Я тянусь к открытке, прикреплённой к букету, и переворачиваю её осторожными пальцами. Там, в размашистом мужском почерке, всего одно предложение. Я заеду за тобой в семь.

Предвкушение заставляет меня улыбнуться. Он прислал мне цветы. Вест прислал мне цветы.

Мелисса тихо свистит.

— Ты только посмотри! Это великолепно.

— Это действительно так, не так ли!? — я тянусь к маленькой коробочке в обёртке. — И её доставили в вазе.

— Он знает,