Игра в притворство - Оливия Хейл

Звучит как обещание. Я смотрю на кулон, лежащий на моей коже, и борюсь с тяжестью влюблённости, которую, как я думала, оставила в прошлом годы назад. Он всё же отверг меня на той рождественской вечеринке пять лет назад. Он всё же сказал те вещи Алексу четыре года назад.

И всё же.

Вот он, снова заставляя меня что-то чувствовать.

Вест заезжает в марину и паркуется за большим белым зданием у океана. Прилегающий ресторан украшен в морской тематике, и нет ни одной белой скатерти. Весёлый подросток провожает нас к столику прямо у окон с видом на море.

Вест предлагает нам обоим взять филе-миньон, и делает это прямо перед официантом. Я перебиваю его и говорю, что хочу равиоли вместо этого. Он затем кивает мне.

— Хорошо. Ты учишься.

— Я знаю, что теперь всё с тобой — это вызов.

— Просто потому, что я знаю, что ты можешь с ними справиться. Ты — это нечто большее, чем люди о тебе думают.

Я опускаю взгляд на свой бокал с вином. То, что он раньше думал обо мне, он имеет в виду. Достаточно мила, но скучна.

— Доказывать людям, что они не правы — это весело, — говорю я.

Его взгляд не отрывается от моего. В нём есть насмешка и что-то ещё, что согревает меня до глубины души.

— Дай мне карточную игру.

— А волшебное слово?

Его губы изгибаются.

— Пожалуйста, бедовая, не мучай меня и позволь задать тебе вопросы о сексе?

Горячая волна приливает к моей шее. Я роюсь в сумке в поисках фиолетовой коробки с игрой. Грязные разговоры для пар. И под ним, мелким шрифтом. Узнайте больше о фантазиях, желаниях и потребностях друг друга.

Он проводит пальцем по обложке.

— Ты открыла её.

— Я прочитала несколько вопросов. Где ты вообще её нашёл»

В интернете можно найти что угодно. — он вытаскивает колоду. — Как ты думаешь, почему я это предложил?

— Ты заставляешь меня это сказать?

— Ага.

Я вздыхаю.

— Из-за вечеринки. Потерянный Рай. Из-за того, что мы видели.

— Ага. Когда ты смотрела на пару, занимающуюся сексом, и сказала, что не думаешь, что она может получать удовольствие. Что её удовольствие — это спектакль. — он поднимает бровь. — И когда ты не хотела произносить слово. То, что начинается на «М».

— Ты заставишь меня это сказать? — теперь мои щёки горят.

— Я не заставлю тебя делать что-либо. Твои условия, бедовая. Всегда. Но если твоя конечная цель — больше ходить на свидания и вступить в отношения, важно научиться говорить на эти темы. Ты никогда по-настоящему не училась просить то, что хочешь. Не так ли?

— Это непросто.

— Я не сказал, что это легко.

Он перетасовывает карты, как будто мы собираемся играть в игру.

Я провожу рукой по затылку. Трудно думать, глядя на его длинные пальцы, которые так умело листают карточки, наполненные абсолютной похабщиной.

— Я не ханжа.

— Я и не говорил, что ты ханжа. Я видел, как ты смотрела на другие пары той ночью.

— А ты разве нет? — спрашиваю я его.

— У меня были более… насущные вещи, на которых нужно было сосредоточиться. — он заканчивает тасовать и протягивает колоду мне. Карты кажутся маленькими на его большой ладони. — Дамы первые.

Я беру верхнюю карту.

— Есть ли у тебя какие-либо фетиши? — читаю я. Это довольно общий вопрос, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, что он смотрит на меня. — Ты первый.

— Некоторые, — говорит он.

— Какие?

Все его внимание сосредоточено на мне, и я чувствую, как расширяюсь под ним, как лист бумаги, который развернули и разгладили.

— Мне нравится хвалить женщин, с которыми я нахожусь, — говорит он. — Ты, возможно, заметила это.

Глава 26

НОРА

— Хвалить, — повторяю я. — Это…

— Именно то, как это звучит. — Вест тянется к бокалу с вином. — Мне нравится делать так, чтобы моя партнёрша чувствовала себя хорошо и ценной.

— Разве не все так делают?

— Должны. Лучше бы им. Но не всем это нравится так же сильно, как мне, думаю. — его янтарные глаза темнеют. — Направлять, восхищаться. Узнавать, что нравится женщине. От чего ей хорошо. Говорить ей, как хорошо она всё делает, когда доставляет мне удовольствие.

— Ох. — слово вырывается немного сдавленным. Он называл меня хорошей девочкой несколько раз на наших предыдущих уроках. Вот это моя девочка. Это было неожиданно… и неожиданно приятно, особенно когда звучало его низким, бархатным голосом. — Ты и правда любишь это делать.

Его рука замирает, бокал на полпути ко рту.

— Я не был уверен, что ты заметила.

Во рту пересыхает.

— Я не знала, что это фетиш.

— Не всем это нравится. Некоторым женщинам это может казаться… патерналистским7. Это то, что я сначала обсуждаю.

— Похвала, — шепчу я. Я всю жизнь жаждала подтверждения. Гналась за ним. Сражалась за него. Чувствовала себя недостаточно хорошей, если не получала его. Это определяло всю мою жизнь.

Мне приходится отвести взгляд от его взгляда. Он слишком знающий. Как будто он знает, как сильно я тоже этого жажду.

— Я могу понять, как кому-то это может нравиться, — говорю я.

— Кому-то, — переспрашивает он, — Или тебе?

Мой взгляд снова встречается с его. Дышать становится трудно.

— И тем, и другим. Думаю.

— М-хм. Это хорошо, бедовая. Выражать то, что тебе нравится.

— Что-нибудь ещё… эм…? Цепи, кнуты? Эм… ролевые игры?

Он проводит рукой по челюсти.

— Это было на карточке?

— Нет. Я импровизирую.

— И первое, что пришло тебе в голову — это кнуты? Это заставляет меня задуматься о твоих фетишах.

— Не кнуты, — быстро говорю я. — Вообще, вычеркни это. Я не знаю, откуда это взялось.

— Не волнуйся. Я не забуду.

Я стону.

— Конечно, не забудешь.

— Значит, боль тебя возбуждает?

— Я не уверена, что я…

Нас прерывает приближающийся официант. Вест без усилий смахивает карты со стола и прячет их под ладонью как раз вовремя. Передо мной ставят мои равиоли. Пахнет божественно.

— Большое спасибо, — говорю я официанту и широко улыбаюсь ему. — Выглядит очень вкусно.

Он на секунду замирает, моргая на меня. Он выглядит молодым. Наверное, ещё учится в школе.

— Спасибо.

— Передашь шеф-повару, хорошо?

— Обязательно. Спасибо. Ещё раз. — он немного улыбается и затем торопливо уходит.

Напротив меня Вест тёмно усмехается.

— Ты только что сделала его вечер.

— Простым комплиментом? — я качаю головой и переворачиваю карточку, которую всё ещё держу.

— Будучи самой красивой женщиной, которая когда-либо улыбалась ему, — говорит Вест.

От комплимента по мне прокатывается гроза.

Он сказал это не своим фальшивым голосом, не голосом