Игра в притворство - Оливия Хейл

— Да. Это называется экспозиционная терапия.

Она произносит этот термин с иронией и затем слегка смеётся. Её волосы упали на одну сторону, обнажая длинную шею. Я притворялся что целую её там сегодня. Уловил тёплый запах её кожи, возбудился под её бёдрами и всё же как-то удержался от того, чтобы коснуться её губами.

А сейчас, свернувшись калачиком на фоне тёмной кожи и восточного ковра, она выглядит отвлекающе хорошо. Свет в этом тёмном пространстве.

— Но это, блин, отстой. Иногда мне кажется, что сама жизнь — это одно долгое упражнение в экспозиционной терапии. Боже, эти кешью просто великолепны.

Мои губы изгибаются.

— Ты и вправду пьяна.

— О, да. Очень, — говорит она и снова хихикает. Не могу поверить, что ты — нет.

— Я бывал на таких вечеринках и раньше.

— Верно. Когда ты был моложе и глупее, — говорит она.

Я вытягиваю ноги и игнорирую это. Слишком правдиво.

— Так всё, что в твоём списке. Это не столько практика, сколько экспозиционная терапия.

— Да.

Она слегка пожимает плечами и полностью поворачивается к книжному шкафу. Мой взгляд скользит вниз по всей длине её спины и нежной коже, выставленной там напоказ. Шёлк изгибается до самой поясницы, и от того, как она сейчас двигается, он немного расходится.

Я отвожу взгляд.

Она наклоняется так, чтобы оказаться на уровне глаз с котом, и издаёт тихие, заискивающие звуки. Появляется серая лапа, а затем и маленькая серая мордочка, розовый нос осторожно подрагивает.

— Эй, а не красавец ли ты? — говорит она низким голосом. Она переходит на французский, что-то бормоча коту.

Тот выходит на полный обзор и осторожно обнюхивает её руку.

— Посмотри на своего кота», — говорит она мне.

Я качаю головой.

— Он всё ещё не мой.

— Тогда, он твой сожитель. Он живёт здесь бесплатно. — она чешет кота за ухом, и медленно, он подходит ближе. Трётся о её согнутые ноги.

— Скажи мне, почему это тебя пугает.

— Я уже говорила тебе, — говорит она. Её голос становится тише. — О, ты такой мягкий.

— Скажи ещё раз, — требую я.

Нора вздыхает и поворачивается ко мне.

— Меня напрягает, когда я нравлюсь парню», — говорит она. — Просто напрягает, и я не могу объяснить это больше, чем тем, что это заставляет меня чувствовать, будто он чего-то от меня ждёт, и теперь мне нужно выступать или разочаровать его. И между этими двумя эмоциями нет места для того, чтобы я сама почувствовала влечение к нему.

— Ты слишком заботишься о том, что думают люди.

— Да, очевидно, — её голос повышается. Я не знаю, как это так легко даётся всем остальным. Как будто где-то по пути мои подруги стали такими крутыми в этом. Они научились это делать, понимаешь? Как влюбляться и как весело проводить время на свиданиях. Как узнавать кого-то. А я просто никогда не училась.

— Это не всем даётся легко.

— Конечно, но выглядит именно так. — она глубоко вздыхает. — В любом случае, поэтому я большую часть времени избегаю свиданий. Это отнимает так много времени и энергии. Я пытаюсь понять, как сделать их успешными, пытаясь разобраться в своих собственных эмоциях, и большую часть времени мне просто лень.

— Вот почему ты отказываешь всем мужчинам.

— Да, — признаёт она. Но затем она гладит кота по спине, и улыбка появляется на её лице. — Кроме тебя, конечно. Если ты мужчина. Я ещё не уверена.

— Полагаю, ты не со мной разговариваешь, — говорю я и подношу стакан к губам.

Она смеётся.

— Нет, не с тобой. Я очень хорошо знаю, что ты мужчина.

Я провожу рукой по краю дивана. Кожа под моими пальцами потрёпана, но она ничуть не мягче, чем её кожа.

— Но ты хочешь этого. Отношений. Любви.

— Да, — тихо говорит она. — Хочу.

— Значит, ты думала об этом. Есть версия, которая, как ты думаешь, тебе бы понравилась.

Её летний зелёный взгляд блуждает и останавливается на мне.

— Да.

— Расскажи, — говорю я, — Как ты хотела бы, чтобы за тобой ухаживали. Как ты хотела бы, чтобы тебя целовали.

— Как я предпочла бы, чтобы меня целовали? — тихо повторяет она.

— Да. Расскажи мне, каким было бы твоё идеальное свидание. Как бы ты хотела, чтобы оно закончилось, если бы это был мужчина, который тебе нравится.

Она прикусывает губу, размышляя.

— Я… Я не уверена, что могу подобрать слова.

— Попробуй, — настаиваю я. Она никогда не сможет получить то, что хочет, от мужчин, если сама не знает, чего хочет.

Виски обжигает горло.

Я заслужил это. За эту ночь. За этот разговор.

— Полагаю, я бы хотела, чтобы всё было медленно. Как будто мы оба смакуем момент, не спеша получить приз. — её взгляд опускается на кота у неё на коленях. — Я бы хотела, чтобы это было… немного дразнящим. Как будто это может закончиться в любой момент, а не как гонка к…

— Финальной черте.

— Да. — она слегка улыбается. — Как ты поцеловал меня сегодня вечером.

В этой библиотеке есть старые дедушкины часы. В внезапно наступившей тишине я слышу, как они громко тикают. Один раз. Два. Три.

Я не могу отвести от неё взгляд.

Нора первая прерывает наш поединок взглядами, по её щекам разливается румянец.

— Пожалуйста, забудь, что я…

— Как я поцеловал тебя, — хрипло говорю я. — Что в нём тебе понравилось?

Она пожимает плечом и смотрит на кота, который теперь мурлычет у неё на коленях. Он испортит её красивое шёлковое платье, а ей, кажется, всё равно.

— Ты начал медленно, а потом поцелуй стал глубже. Лучше. — она качает головой и прижимает руку ко лбу. — Мне нужно заткнуться.

— Ты пьяна, — говорю я. — Я не буду заставлять тебя делать это.

— Но ты запомнишь их. Это то, что ты не договариваешь.

Я не смогу забыть это, даже если бы попытался. И во мне нет ни капли желания пытаться. Через меня течёт торжество, тёмное и дурманящее.

Как ты поцеловал меня.

— Если ты хочешь почувствовать, каково это — ходить на свидания, за тобой ухаживают, быть в отношениях? Целоваться? Я дам тебе всё это. На твоих условиях.

Ещё одна улыбка мелькает на её губах.

— Экспозиционная терапия.

— Ты просишь у меня того, чего хочешь, — говорю я. В её жизни этого было так мало. Если я могу быть тем, кто даст ей это, всё это того стоило. — Чтобы когда ты потом выйдешь в реальный мир, ты знала, чего хочешь, и перестала носить маску. Мужчина, который хочет, чтобы ты для него притворялась, не заслуживает тебя.

— Хорошо. — она наклоняет голову