Слепая тайна - Леони Лонваль

Я жду.

Я думаю обо всём, что чувствую, что воспринимаю, о чём думаю. Не могу полностью расслабиться. Задаюсь вопросом. Наверное, даже слишком.

А если Тео не откроет? Я только и думаю о своей собственной тревоге уже несколько часов, но кто сказал, что у него её нет? Кто сказал, что он сделает этот последний шаг между нами. Это даже не шаг, это просто дверь.

Деревянная стена разделяет наши два тела от встречи. Стена страха разделяет наши две души.

Нужно что-то, чтобы преодолеть всё это. Нужно чертовски много, и я знаю, о чём говорю.

Внезапно дверь скрипит, открываясь. Я настораживаюсь в ожидании. Улавливаю спокойное дыхание. Секунды кажутся часами в этом безмолвном и невидимом шлюзе. Я жду, что Тео заговорит, но ничего. Не хочу начинать разговор. Честно, не знаю, как, и хотя желание разрядить атмосферу яростно во мне, я не могу выдавить ни звука изо рта.

— Иди, — шепчет он мне словно ласка.

Я чувствую, как его пальцы касаются моих и переплетаются с ними. Нажатием он тянет меня за собой, чтобы я последовала за ним в квартиру.

Дверь закрывается за мной, когда он остановил нас, наверное, в прихожей. Он просит разрешения взять мою сумочку, что я даю, не произнося ни слова. Это почти молчаливое соглашение. «Я согласна позволить тебя вести нас, я доверяю.»

Его сильные руки ложатся на мои частично обнажённые плечи. Он оказывается позади меня. Его навязчивый парфюм окружает меня. Ароматы мёда и кипариса. Он пахнет солнцем и теплом. Его запах совсем не такой, как я представляла… он гораздо приятнее! Намного более реалистичный. Тео — это вот это, смесь тепла, природы, солнца, эта сторона отпуска, что возбуждает меня. Я глубоко вдыхаю, словно чтобы насытиться его запахом, сохранить его с собой как можно дольше.

— Ты так вкусно пахнешь, Альба… — говорит он мне, будто прочитал мои мысли.

В некоторые моменты, и не в первый раз, несмотря на расстояние и виртуальность, у меня ощущение, что Тео может читать мои мысли. Что он сумел бы расшифровать меня одним взглядом или жестом, и я была бы способна ответить ему тем же.

— Эти духи — смесь розы и грейпфрута. Свежие, цветные, улыбчивые, кисленькие. Я так часто мечтал о них, так представлял, и теперь, когда могу узнать их, мне больше никогда не хочется, чтобы этот аромат отдалялся от меня…

Моё сердце тает. Мой разум тоже. Этот романтизм, который прежде отталкивал меня, теперь заставляет улыбаться и трогает. Я чувствую себя особенной в глазах этого мужчины. Чувствую себя собой и в то же время важной для кого-то другого.

— Я заварил чай. Знаю, что ты это обожаешь. Проведу тебя до дивана.

Тео мягко подталкивает меня, чтобы я продвинулась вперёд, и указывает, когда нужно сместиться, чтобы избежать угла стола, или поднять ноги, чтобы не споткнуться о ковёр. Я чувствую, как диван упирается в мои икры, и устраиваюсь, в то время как хозяин сообщает, что пойдёт за нашими чашками.

Неужели всё может быть так просто? То есть, неужели эта первая встреча действительно может пройти без сучка без задоринки?

Я начинаю привыкать к окружающей меня темноте и угадываю присутствие Тео за несколько мгновений до того, как диван прогибается под его весом.

Звук фаянса о журнальный столик — ещё один ориентир для меня.

— Осторожно, горячий.

— Спасибо.

Я чувствую его взгляд без необходимости видеть его. Он тёплый, томный, и восхитительный жар распространяется у меня в животе.

— Спасибо тебе, Альба.

— М-м… за что?

Я не совсем уверена, к чему он клонит.

— Ты согласилась на эту дурацкую штуку с повязкой. Любая женщина сочла бы это странным и приняла бы меня за извращенца, поклонника БДСМ.

Я хихикаю, хоть и не хочу.

— Не скажу, что эта мысль не пронеслась у меня в голове, — говорю я. — Но я также узнавала тебя эти месяцы и знаю, что если уж подвергать меня ощущениям, то это будет полностью желанно каждым из нас… — шепчу я, в то время как смущение постепенно делает мой голос хриплым.

Тео приближается. Тепло его тела почти сливается с моим.

— Можно?

Я не знаю, что он хочет сделать, и мне всё равно. Я киваю. Он убирает прядь волос за моё ухо и проводит кончиком указательного пальца по моей челюсти.

— Чувствуешь?

— Да.

— Насколько ты меня удивляешь. Насколько я счастлив быть здесь. Насколько я мог бы парить, просто почувствовав твой запах.

— Да, Тео.

После короткого раздумья я продолжаю:

— Нам нужно… говорить об… этом?

Это «это» означает многое для каждого из нас. Оно обусловливает нашу сегодняшнюю встречу. Это также то, что подтолкнуло нас послать наших лучших друзей вместо себя на наше «первое» свидание. Это то, что тяготит нас в повседневности. Наши тревоги, страхи, от которых не можем избавиться. И я знаю, что это простое слово было понято. Тео далёк от глупости, и думаю, он задаётся тем же вопросом, что и я.

— Мы не обязаны… Хотя придётся.

— Рано или поздно…

— Но не прямо сейчас, да?

Я взвешиваю размышление четверть секунды, прежде чем ответить:

— Нет.

Разговоры теперь могут начаться, раз мы решили избегать главного, пора открывать друг друга.

Мы говорим о моей работе, о том, что я больше всего люблю читать, о последних фильмах, что смотрели, о его задании, его желании вернуться в Тулон и немного осесть. Он объясняет мне, что выйти в море — это всегда суета вначале, но с течением месяцев экипаж охватывает определённая усталость. Нехватка ориентиров и близких — вот что давит.

— У меня нет никого, кто бы по-настоящему ждал на берегу, но перестать постоянно качаться — уже было бы хорошо, — смеётся он.

— Морская болезнь на суше существует? Я хочу сказать, когда возвращаешься после всего этого времени, чувствуешь ли особый эффект?

Вопрос кажется глупым, но если есть морская и воздушная болезнь, почему не может быть болезни твёрдой земли? Раньше я никогда об этом не задумывалась.

— Да, абсолютно! Не смогу описать. Это… будто твоему телу всё ещё нужно двигаться минимально, но не может. Всё становится таким плоским, можно потерять равновесие и получить головную боль. Потом проходит.

— Ощущение головокружения… — шепчу я.

— Да.

— Как ты… Как то, что ты заставляешь меня чувствовать.

— До потери равновесия, — выдыхает он так близко, что его тепло ласкает мою кожу.

Я сижу на диване со скрещёнными ногами и уже долгие минуты чувствую его