Слепая тайна - Леони Лонваль

потому что на самом деле я чувствую себя задетой до глубины души. У нас же была договорённость, а я чувствую себя отодвинутой в сторону. Я не должна была его видеть, но он лишил меня моего щита. Я рассчитывала на этот опыт, чтобы начать с нуля. Я планировала — не знаю конкретно как, но желание было — открыть ему, что я агорафоб, и рассказать о своём прошлом. О том событии, что стало источником моей травмы, признаться в моей повседневности, в моём образе жизни и противостоянии, если можно так выразиться, всему этому.

Но его больше нет.

Ладно, это профессиональные причины, и они стоят всех оправданий в мире. Однако не могу выбросить из головы, что он мог бы разбудить меня, что мог бы раскрыться больше.

Я иду через площадь Россиу, пересекая её по диагонали. Оказавшись перед вокзалом, смотрю на Starbucks. А что, если взять холодный чай? А что, если в знак протеста против своего гнева я поборю свою тревогу?

Решительным шагом я вхожу в кафе и встаю в очередь. Уже почти три часа дня, я проспала так долго, что большая часть дня прошла. Так же, как улетел Тео.

Место великолепно, я такого не ожидала!

Внешний вид уже восхитителен: фасад украшен арабесками. Высокие стеклянные двери с бордовой ковкой дышат статностью и изысканностью. Это одно из самых красивых заведений сети, что я видела. Внутреннее убранство, очень современное, контрастирует с внешним видом.

Официант, наверное, спрашивает, что я хочу заказать, но так как я не говорю по-португальски, невозможно понять. Поэтому я коротко объясняю, что говорю по-английски, и заказываю себе Frappuccino со вкусом печенья. Мне хочется сладости, сахара, потому что говорят, это успокаивает сердце, правда? Мне нужно напомнить себе, что я не только это. Девушка, которую оставляют в стороне, девушка, с которой проводят ночь угара, не видя её взгляда, и от которой сбегают на рассвете. Девушка, которой требуется вечность, чтобы перейти от виртуального к реальному, девушка, так застрявшая в своей жизни, что не может по-настоящему двигаться вперёд.

— Имя? — спрашивает меня официант по-английски.

— Альба.

Он благодарит и подмигивает мне, прося подождать в стороне. Я киваю и пытаюсь стать как можно незаметнее.

Внезапно жизнь ударяет меня. И я созерцаю её.

Пара сидит на диванчике бок о бок, они делят булочку с корицей, и перед каждым стоит кофе. Одинокий мужчина за ноутбуком оставил последний кусочек маффина с черникой и допил свой матча. Женщина в возрасте читает, потягивая холодный чай. Подростки, уткнувшись в телефоны, наверняка заняты пролистыванием соцсетей в поисках последних сплетен, почти целуя свои капучино, чтобы оставить след от помады, как в сериалах.

Всё вокруг вращается нормально, почти с ритмом, рассчитанным до миллиметра. Судьба что, профи в математике? Моя мысль заставляет меня улыбнуться. Я наблюдаю, как люди проходят мимо, делают заказы, ждут или устраиваются, забирают покупки, покидают заведение, некоторые направляются в туалет, другие наслаждаются долгожданным перерывом в своём дне.

Внезапно непонимание уступает место осознанию. Всё объясняется. Мне достаточно посмотреть дальше кончика своего носа.

Каждый из этих людей просто живёт. Все наслаждаются жизнью, одни, в паре, с друзьями, они проводят хорошее время. Все прогуливаются, будто нет ничего проще, что могло бы их удовлетворить.

У жизни есть вкус. Вкус, от которого я отказываюсь годами, из страха и боязни пережить травму. Я — сломленная душа, мои родители часто так говорили обо мне, и справедливо. Но то, что сломано, можно починить, верно? Я почти наверняка знаю, что Элронд не скажет обратного. «Она была перекована». Если меч Андуриль может быть восстановлен, почему не могу я, ей-богу, гик?

— Альба?

Я вздрагиваю от неожиданности, не ожидала услышать своё имя. Подняв глаза, вижу девушку, протягивающую мне стакан. Схватив свой кофе, я благодарю её и направляюсь к выходу.

Солнце сияет, тем более, кажется, когда меняешь призму зрения. Наверное, это и был тот самый переломный момент, о котором говорил мистер Хоуп. Осознать, что жить — это не подчиняться другим и страху, что они вселяют в нас, а действительно для нашего счастья. Мы живём для себя множеством способов.

Я отпиваю глоток своего напитка. Ноги несут меня к лифту Санта-Жушта. Этот памятник был в моём секретном списке того, что посмотреть, если хватит смелости покинуть номер отеля, будь то днём или ночью. А сейчас не сделать это кажется мне совершенно дурацким. Хочу окунуться в мир, это кажется совершенно безумным, исходящим от меня.

За несколько метров, почти по прямой, вот я на — опять — наклонной улице этой столицы, перед лифтом. Поскольку я никогда не путешествую, но мечтаю об этом, у меня развилась досадная склонность путешествовать через репортажи или статьи, найденные в сети. Благодаря этому я узнаю почти столько же анекдотов и знаний, как если бы посещала их лично.

Именно так я знаю, что лифт Карму уникален в Лиссабоне, его больше нигде нет, и он даже стал главной достопримечательностью, на которую всегда есть очередь. Его архитектура в неоготическом стиле появилась в 1902 году, так что он не такой уж и молодой, и это маленькое сходство, так напоминающее мне нашу железную даму, неудивительно. Я читала, что создатель этого сооружения был учеником Гюстава Эйфеля, так что здесь могут быть общие источники вдохновения. Внешний вид весь в цветении железа, грация, исходящая от каждой кривой и от целого, ошеломляющая.

Бросаю быстрый взгляд на очередь. Народу много. Очень много. Взгляд на часы говорит, что скоро время обеденного перерыва подойдёт к концу. Посетителей будет ещё больше, так что сейчас или никогда.

С дыханием мотивации я подхожу и спускаюсь по нескольким ступеням, ведущим к началу очереди, чтобы взять входной билет. Пять человек передо мной, нормально, это управляемо. Предпочитаю не загадывать, сколько посетителей всё ещё наверху, любуясь видом. Шаг за шагом, всему своё время.

Достаю телефон из кармана, чтобы скоротать время. Ни одного сообщения от Тео. Это не особо удивительно, учитывая оставленную им записку на прикроватной тумбочке.

Слова возвращаются ко мне, будто я выучила их наизусть, и, наверное, так оно и есть. Одно-два прочтения, и буквы вписались в мой мозг. Он ничего не знает о моём страхе. Я — агорафоб. Это фраза, которую я так хотела прошептать, произнести, выкрикнуть вслух, но она застревала у меня в горле, как старая плюшевая игрушка в шкафу.

И… Что, если можно использовать прошедшее время? Я была агорафобом. У меня будут рецидивы. Я жду не чуда, не мечты,