Второй ребёнок короля - Лилия Орланд

Это всё же была не комната, а покои. И довольно просторные, в отличие от комнатушек, что выделял мне магистр в арендуемых домах.

Вход осуществлялся через гостиную, а из неё внутренние двери вели в спальню, кабинет, гардеробную и ванную, куда и понесли вёдра девушки. Последние помещения были маленькими, но всё же отдельными.

Интерьер простой, без всяких изысков. Грубоватая мебель и тёмные цвета. Никаких картин или статуэток. В общем, типичные комнаты одинокого мужчины, который к тому же редко в них появляется.

Я дождалась, пока служанки наполнят ванну, принесут сменную одежду и еду. От дополнительных услуг я отказалась. И выдохнула с облегчением, когда мы с Арьедом наконец остались одни, и он снова задвинул засов.

Из парных окон, выходящих во двор замка, было видно, как суетится прислуга, стараясь успеть переделать все дела до вечера. Осталось недолго. Комнату наполнял рассеянный свет предзакатного солнца.

Я повернулась к Арьеду. Он опустился на массивный диван, откинув голову и прикрыв глаза. Перед ним стоял сервированный столик, аромат еды наполнял гостиную. Однако Арьед на это не реагировал.

Почувствовав мой взгляд, он посоветовал:

— Иди мойся, пока вода не остыла.

— А ты? — мне было неловко, что я использую горячую воду, и мужу придётся ждать, когда наносят новой. Мы вместе проделали долгий путь и испачкались наверняка одинаково.

— Я после тебя, — отрезал он и вдруг, открыв глаза, добавил: — Или тебе нужна помощь?

— Нет-нет, — я поспешила отказаться и юркнула в ванную.

Захлопнув дверь, тут же себя отругала.

— Он теперь твой муж, Лидия. Да и вообще самый близкий человек не только в этом замке, но и во всём мире! Не нужно шарахаться от него как от прокажённого.

Однако и возвращаться не стала. Не знала, что нужно сказать или сделать, чтобы он понял то… чего я и сама до конца не понимала.

На двери не нашлось ни засова, ни крючка. Прежде Арьед жил здесь один, и у него не было причины закрываться от самого себя. А у меня? Есть такая причина?

Чуть подумав, я решила, что всё же нет. Велейн показал себя честным и благородным человеком. Он не станет врываться, зная, что я моюсь.

Успокоив себя этими мыслями, начала раздеваться. И всё равно то и дело поглядывала на дверь. К счастью или нет, она и не думала открываться. А я не знала, чего испытываю больше — облегчения или досады, что ему совершенно всё равно.

Глава 25

Роль ванны здесь исполняла большая деревянная бадья, в которой можно только сидеть, слегка согнув ноги. И всё равно погрузиться в горячую воду после долгой дороги было безумно приятно.

Однако я не позволила себе надолго расслабиться. Быстро намылила тело, промыла волосы, сполоснулась и выбралась из бадьи. Вода даже остыть не успела. Жаль, что я не догадалась попросить у прислуги таз, чтобы смыть мыло, стоя в нём. Тогда Арьеду даже не пришлось бы ждать, пока сменят воду в ванне. Увы, ко мне умные мысли приходят, когда становится слишком поздно.

Я взглянула на мыльную и мутноватую воду, покачала головой от своей несообразительности и принялась вытираться. Взять с собой чистое платье из гардеробной я тоже не догадалась. А мысль натянуть грязную одежду на поскрипывающую от чистоты кожу привела меня в ужас.

Пришлось накинуть на голое тело оставленный служанками халат, который оказался мне велик, и выйти из ванной в нём.

Арьед сидел в прежней позе. Только на звук скрипнувшей двери поднял голову и посмотрел на меня. Выражение его лица изменилось, стало напряжённым. Взгляд потемнел.

Я смутилась. Со мной что-то не так? Стянула края у горловины, прикрывая грудь.

— Это твой халат? Прости, я забыла взять чистое платье… — начала оправдываться, чувствуя себя всё более неловко.

Арьед моргнул и отвёл взгляд от моей груди, где побелевшие от напряжения пальцы продолжали сжимать края халата.

— Ты можешь брать всё, что тебе нужно, Лида, — голос вдруг охрип, стал низким, будто простуженным. И от этого у меня по коже побежали мурашки.

— Садись, поедим, — он похлопал по дивану рядом с собой, запустив ещё одну волну мурашек.

Чуть помедлив, я послушалась. Осторожно опустилась на самый краешек широкого сиденья. Сердце отбивало рваный ритм. В животе поселилось предвкушение, и это ужасно сбивало с толку.

Арьед взялся сам за мной ухаживать. Поставил передо мной наполненную тарелку.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Вежливые слова, ничего более. Но отчего, когда я взяла вилку, пальцы у меня подрагивали от напряжения? Вкуса еды я не чувствовала. Что-то отрезала, клала в рот, жевала. Однако мысли были совсем не о еде.

Сегодня третий день, как мы с Арьедом стали мужем и женой. И третья ночь. А мой супруг, кажется, вовсе этого не заметил. Потому что он продолжал вести себя как обычно — заботился обо мне, оберегал и ничего более.

Велейн поставил передо мной наполненный кубок. Я, не глядя, поднесла его к губам, сделала большой глоток. И меня озарило. Когда он говорил, что не станет принуждать меня и что обряд нужен лишь для моей защиты, то имел в виду супружескую близость.

Голова пошла кругом. Никто и никогда не давал мне права решать самой. Не интересовался, чего хочу я.

Нет, конечно, мама спрашивала, чего бы мне хотелось на обед. Но это ведь совсем другое. Да и после её смерти я ни разу не слышала этот вопрос. Чего ты хочешь, Лидия?

В приюте мои желания не интересовали ни сестёр, ни других детей. Для магистра я была инструментом, который годится лишь для того, чтобы достичь цели. Он хотел получить ребёнка королевской крови и использовал меня как «сосуд» для созревания эмбриона.

Как же Арьед отличается от всех них! От этих алчных, жестоких, эгоистичных людей. Он совсем другой. И кажется… я люблю его. И хочу стать его женой. По-настоящему. Хотя и ужасно трушу.

Во рту пересохло. Я в несколько глотков допила содержимое кубка. Кажется, это был гранатовый сок. Он остался тягучей пряной сладостью на языке.

А потом повернулась к Арьеду. оказывается, всё это время он смотрел на меня. Под его пристальным взглядом во рту снова пересохло. Я облизала губы. И увидела, как на лице Велейна собирается гроза. Взгляд потемнел. Серые глаза стали почти чёрными, будто в них сгустились тучи. Казалось, вот-вот засверкают молнии, и грянет гром.

От этого взгляда