Призрак - Грир Риверс

«Она», я думаю, может говорить сама за себя. Но я молча наблюдаю, пытаясь понять, как этот кусочек жизни Сола вписывается в головоломку, которую я собираю.

Слезящиеся глаза женщины прищуриваются, а ее улыбка становится шире.

— Ну разве она не счастливица? Считайте, что дело сделано. Я знаю, мой Саймон будет разочарован, что пропустил вас, но сегодня он прошел курс лечения, так что чувствует себя неважно.

— Мне жаль это слышать. Я могу что-нибудь сделать?

Она теребит свое ожерелье в виде сахарного черепа и качает головой.

— О нет, сейчас просто лечение и время. Спасибо тебе, дорогой, ты всегда был таким заботливым мальчиком. В этом ты похож на свою маму.

Сол снова улыбается.

— Эй, только никому не говори. Ты погубишь мою репутацию.

— О, не стоит беспокоиться об этом. Твои секреты всегда будут в безопасности со мной. Но скажи мне, кто твоя подруга, милый?

Я протягиваю руку, чтобы пожать ее, и открываю рот, чтобы ответить, но Сол прерывает меня.

— Это подруга Мэгги, мисс Мейбл. Я подумал, что покажу ей магазин, где Бордо покупают все свои цветы, но, если вы не возражаете, у нас плотный график. Мне бы не хотелось держать вас открытыми после закрытия. К вечеру все готово?

Подруга Мэгги? Я прижимаю руку к внезапной боли в груди.

— Конечно. Все доставлено и установлено.

Она начинает болтать Солу на ухо, пока ставит букет белых роз в вазу, о чем угодно, обо всем и ни о чем между ними. Женщина должна быть эквивалентом Джейми соседской сплетни Тремо. К чести Сола, он слушает, задает вопросы и кажется искренне заинтересованным. Когда она заканчивает, Сол протягивает ей свою черную визитку, и она оборачивается, чтобы сообщить ему.

— Ваш обычный воскресный букет из бургундского львиного зева почти готов к доставке ярким ранним утром. Люди уже не покупают свежие цветы, как раньше. Я надеюсь, что, как только экономика восстановится, больше мужей будут относиться к своим женам так, как вы, мистер Бордо.

Его жена?! Он говорил о том, чтобы послать цветы своей жене?

Ревность колет мое сердце, но когда я пытаюсь отойти от него еще дальше, он протягивает руку и дергает за ленточки моего платья, эффективно удерживая меня на месте, если я не хочу распутаться.

— Скоро все наладится, мисс Мейбл. Спокойной ночи и убедитесь, что эти букеты продолжают прибывать в дом. Я знаю, что моя жена, Мэгги, любит их, — говорит он, многозначительно глядя на меня.

Должно быть, он хочет, чтобы она думала, что он Бен! Но почему?

Линзы ее очков толстые, и на таком расстоянии Сол в маске выглядит точь-в-точь как его брат. Но зачем ему разгуливать по городу в образе Бена?

Я сразу же испытываю странную смесь облегчения и смущения из-за того, что ревновала к жене Бена и привязанности к ней мужчин Бордо. Прежде всего, я обожаю Мэгги. После того дерьма, через которое Монти заставил ее пройти в этом году, она заслуживает ежедневной доставки цветов. Во-вторых, у меня нет абсолютно никаких претензий к этому мужчине, выводящему меня из этого великолепного цветочного магазина. Тот факт, что меня это вообще волнует, чертовски сбивает с толку.

Сол отпускает меня, чтобы взять вазу с цветами, прежде чем пожелать мисс Мейбл спокойной ночи. После того, как мы выходим, он подходит, чтобы открыть мою дверь, и помогает мне проскользнуть внутрь, надежно ставя вазу на пол между моих ног, чтобы она не пролилась. Когда он закрывает мою дверь, я слышу тихий свист снаружи.

Сол выпрямляется и нажимает на брелок с ключами. Двери со щелчком закрываются, и он быстрым шагом направляется к пустому пространству между двумя домиками с ружьями. Его голова поворачивается, осматриваясь, а рука нависает над выпуклостью на правом боку.

Это пистолет?

Мое сердцебиение учащается, дыхание сбивается, когда я пытаюсь вспомнить все без исключения слухи, которые я когда-либо слышала о Призраке Французского квартала.

Он скользит к дому и останавливается в нескольких футах от него. Я маневрирую на своем сиденье, пытаясь выглянуть из-за дерева на моем пути, но могу разглядеть только невысокого худощавого мужчину в капюшоне. Когда он поворачивает голову, свет лампы отражается на его лице, и я ахаю.

Бен?

Но нет... Этого не может быть. Это маска? У других людей такая же маска, как у Сола? Это одна из его Теней, одевающаяся как он?

Я изо всех сил стараюсь расслышать, но, конечно, ничего не могу разобрать, когда они находятся в двадцати футах от меня. Сол кивает на все, что говорит парень, и роется в кармане, прежде чем вручить ему пачку наличных. Похожий на Бордо берет его и пересчитывает, убегая к «Лепесткам Святого».

Что, черт возьми, происходит?

Как только мужчина уходит, Сол оглядывается по сторонам, прежде чем шагнуть обратно к машине.

Черт, у меня есть двадцать минут, чтобы решить, как играть в это. Я задаю вопросы? Хочу ли я знать ответы? Что он сделает, когда я узнаю их?

Сколько себя помню, у меня было жуткое чувство справедливости. Мой отец не всегда был на правильной стороне закона, и полиция никогда не оказывала нам никаких услуг. Когда был убит мой отец, я не смогла рассказать копам всю историю, но они знали достаточно, чтобы попытаться найти убийцу. И все же спустя целый год это дело все еще не раскрыто.

Но мои инстинкты подсказывают мне, что я могу доверять человеку, который спас мне жизнь, а не сдал меня в психушку. Я могу доверять мужчине, который защищает свой город, покупает женщинам цветы и искренне хочет знать, насколько хорошо поживает пожилая пара.

Когда он садится в машину, у меня возникает только один вопрос.

— Почему ты позволил ей думать, что ты Бен?

Он заводит двигатель, и свет фар в машине позволяет мне мельком увидеть улыбку, отражающуюся в его тонированном стекле.

— Ты когда-нибудь видела Призрака?

— Нет, — медленно отвечаю я.

— Мисс Мейбл тоже. — Он поднимает лицо, и на его губах появляется ухмылка. — И все же, каким-то образом Призрак Французского квартала знает все, что нужно знать о Тремо.

Я киваю, прежде чем, наконец, раздается щелчок.

— Итак, если ты Бен на публике, то можешь следить за городом, но Призрак Французского квартала может оставаться именно таким. Призраком. Тот, который основан на слухах и законе о дыме и зеркалах. А поскольку ты редко выходишь из дома, если бы ты это делал, по городу разнеслись бы слухи,