Хозяйка Тейновых холмов - Лана Мур

– Мирела-а-а, ну где же ты? Выходи, разговор есть, – я заглядываю во все зеркала, при этом старательно прячу за спиной сжатую в кулак руку.

Кухня – нет.

Гардеробная – то же нет.

Ванная – опять нет.

Да, где же она?

– Мире-е-ела-а-а, к нам завтра придет мужчина, я хочу посоветоваться с тобой о том, как его принять.

Отчаявшись найти надежно заныкавшийся дух, я использую тяжелую артиллерию. Слово «мужчина» оказывает на Мирелу поистине волшебное воздействие, поэтому надеюсь, что она и в этот раз не устоит.

– Какой мужчина? Молодой? Жених? Что же ты раньше не сказала? Мне ведь еще и себя надо в порядок привести! – запыхавшаяся и раскрасневшаяся, с вуалью из паутины на волосах, она появляется в ближайшем ко мне зеркале.

Вот и умница. Вот и молодец. Вышла бы чуть подальше, я могла бы не успеть.

Прыжку, которым я преодолеваю разделяющее меня и Мирелу расстояние, мог бы позавидовать и гепард – самый быстрый хищник, между прочим, – глядя прямо в испуганно распахнутые глаза притворяющегося духом артефакта, я вскидываю спрятанную за спиной руку и, не обращая внимания на стекающую по ней кровь, впечатываю разрезанную ладонь прямо в съежившуюся фигуру.

– По праву крови. По праву наследования. Заявляю свои права на Тейновы холмы, дух и артефакт поместья и приказываю служить мне верой и правдой. Беспрекословно выполнять все распоряжения и хранить мою собственность от постороннего вторжения.

Уф! Кажется, ничего не забыла.

Но руку отнимать не тороплюсь. С любопытством наблюдаю, как натекшая на зеркало кровь образует в нечто похожее на красную сеть и сплетает воедино меня и мечущуюся в зеркале Мирелу. Но как бы она ни билась, ни пыталась вырваться, ее связывала клятва служения холмам и мое заклинание. В красную сетку начинает вплетаться золотистое плетение клятвы Мирелы, и когда они сливаются друг с другом, я наконец отнимаю затекшую руку.

Все. Артефакт подчинен. Или должен быть подчинен, согласно тому, что писал отец.

– Как ты узнала? – губы Мирелы приоткрываются в совсем недружелюбном оскале, но, как сказал отец, и, надеюсь, что это правда, подчиненный артефакт не может навредить хозяину.

– Нашла очень полезные записи в библиотеке, – вежливо отвечаю я.

– Так вот почему старый хозяин убрал оттуда все зеркала. Чтобы я не могла туда проникнуть. И уборку делал сам, только бы не допустить меня к своим записям. Вот хитрец!

Во все еще раздраженном голосе Мирелы слышится даже что-то похожее на восхищение.

Хм… Вот так, да? Уважаем только силу и хитрость?

Что же, учту.

– Так твое влияние ограничивается только теми помещениями, где находятся зеркала? – удивляюсь я.

– Конечно! – презрительно фыркает Мирела, будто разговаривает с полной дурочкой, не знающей прописные вещи.

– А-а-а… как же тогда ремонтируются дорожки во дворе.

– Вот, не зря ты показалась мне недотепой. Не видела что ли, как блестит дом снаружи?

– Э… не очень.

– А, ну да, – взмахивает Мирела пухлой рукой. – Конечно. За время отсутствия хозяина, стены успели покрыться грязью, но когда отчистятся, то увидишь, что они покрыты мелкой зеркальнйо крошкой. Это чтобы я могла за всем наблюдать и подправлять, – она заметно приосанивается, а потом снова поникает. – Вот зачем ты связала себя со мной, а? Бестолковка! Как есть, бестолковка. Ты знаешь, что теперь, когда между нами установилась связь, я могу сильнее тянуть из тебя магию? Думаешь, почему венар Тейн так рано помер? Из-за нашей связи. А я не могу не брать магию! – возмущенно восклицает она, поймав мой хмурый взгляд. – Поместье большое, требуется многое сделать, а для этого надо много магии! А ты как думала, дорогуша? Я из вредности не говорила тебе, как установить связь?

Да, именно так я и думала.

– А вот и нет, – словно прочитав мои мысли, Мирела смотрит торжествующе и немного свысока. – Тебя берегла, моя кровиночка. – Ты же до сих пор женишка не нашла, а сейчас, когда начну тянуть магию, то быстрее состаришься. Кому понадобишься дряхлой и сморщенной, как сушеное яблоко?

Что!?

Я невольно хватаюсь за щеку, словно желая проверить, не обвисла ли она еще, не покрылась ли морщинами.

– Так-то, хозяюшка! Давай! Читай скорее заклинание разъединения!

Какое-какое заклинание? В тетради отца я до него еще не дошла. И вообще, стоит ли так безоглядно верить коварному духу-артефакту?

– Где ты нашла заклинание воссоединения? В библиотеке? Пойдем скорее туда! И возьми какое-нибудь зеркало, чтобы я тоже прошла! Сразу проведем ритуал, и я освобожу тебя от себя!

Мирила продолжает истошно вопить, не замолкая ни на минуту и не давая мне сосредоточиться хоть на какой-то мысли. При этом стремительно перемещается по направлению к библиотеке и оборачивается, приглашая следовать за собой.

А я, как загипнотизированная, иду следом и чувствую, как в ногу впивается множество иголок.

Не успеваю охнуть, как, едва отпустив, иголки впиваются заново.

– Ай-яй-й-й, – с визгом подпрыгиваю и приподнимаю полы порядком изгвазданной юбки.

На полу, вольготно развалившись и похлопывая по полу роскошным хвостом, лежит и Аррон и держится за меня всеми четырьмя лапами, да еще и зубами.

Увидев, что обратила на него внимание и больше не следую за Мирелой, он отцепляется от меня и демонстративно отплевывается.

– Кхя-кхя! Надо же такой грязнулей быть, – показательно вылизывает лапку. – Полный рот песка. Я ваши вопли услышал и решил проверить что к чему. Не нужна ли помощь. Оказалось, что нужна. Не благодари.

И шерстяной паршивец, не обращая внимания на мой ошалелый вид и свирепые взгляды Мирела, гордо разворачивается и удаляется.

Нет, не уходит, а именно удаляется, повиливая филейной частью и помахивая хвостом.

– И не верь ей, – немого замедлив, и без того степенный шаг, добавляет Аррон под скрежет зеркала. – Она просто не хочет делиться властью.

– Кто не хочет? Я не хочу? – снова начинает вопить Мирела. – Да я только и мечтаю, как бы сбросить с себя этот груз! Столько забот, столько забот! А я, между прочим, уже заслужила спокойную старость. Я тоже хочу отдохнуть, а не переживать о каждом кирпичике, каждой плиточке, каждом цветочке.

Аррон опять замедляется, и их взаимная перепалка грозит возобновиться с еще большей силой, а я этого уже не выдержу. Итак голова