Хозяйка Тейновых холмов - Лана Мур

Стратегию своего будущего поведения и то, под каким предлогом снова пригласить Ретфера в поместье, я откладываю на потом. Сейчас главное – это получить максимум информации.

– Ретф, ты просто обязан расположить ее к себе! – теперь голос Пираны снова мягкий, и в нем слышатся умоляющие нотки. – Прошу тебя. Ты ведь не допустишь, чтобы я побиралась на улице или ходила в платьях прошлого сезона.

Да уж, настоящая беда.

– Хватит перед ним унижаться, сестренка. Я сам смогу уломать эту строптивую девицу. Вот увидишь, скоро она будет есть у меня с рук и молить о том, чтобы женился на ней.

Оп-па! Очень интересно, как он этого собирается добиваться? Пожалуй, и его тоже стоит пригласить в поместье.

А что? Развлечения мне точно не будут лишними.

– И как ты собираешься это сделать? – разделяет мои мысли Пирана.

Вот мне тоже интересно.

Все-таки, как это ни странно, но в чем-то мы с ней похожи, даже несмотря на то, что принадлежим разными мирам.

Я превращаюсь в слух, чтобы не пропустить ни слова из грандиозных планов Инсида, и чувствую, как ноги что-то касается. Будто ветром обдувает.

– У нас гости, – за дверью раздается бесстрастный, безэмоциональный и какой-то бестелесный голос.

– Спор, кто там? – обеспокоенно спрашивает Ретфер.

– Не могу знать. Я ощутил ауру человека.

– Рядом с домом? На улице?

– Нет, здесь, прямо за дверью.

Что?!

Слышу приглушенные шаги, и сердце ухает в пятки, будто пытаясь отпружинить меня от пола.

Мамочки! Надо скорее уматывать! Но как? Как?

Все перемещения до сих пор у меня получались случайно. Еще не хватало, чтобы все честное семейств застукало меня за подслушиванием приватного разговора.

Шаги приближаются.

Паника захлестывает.

Снова горячая волна, уютная библиотека перед глазами, и… я падаю в объятия мягкого кресла.

Уф! Успела.

Теперь понять бы, как контролируемо вызывать эту самую волну.

Из кухни привычно раздаются вопли Мирелы и шипение Аррона, но сейчас они воспринимаются такими родными, такими трогательными, что невольно наворачиваются слезы. Уж эти-то двое, несмотря на сложные, а порой и невыносимые характеры, не будут меня обманывать, врать, пытаясь что-то выгадать для себя и стараться обвести вокруг пальца.

Пожалуй, раз уж они единственные существа, от которых не жду подвоха, стоит проведать их и поинтересоваться причиной ссоры. Поубивать они друг друга, конечно, не поубивают, но наговорить могут многое – у обоих язык без костей.

Смахиваю набежавшие слезы и замечаю, что у меня подрагивают руки – незапланированное посещение кузенов не смогло не оставить меня без последствий. Хоть и считаю себя девушкой сильной и почти непробиваемой, но и меня можно вывести из себя. Особенно, подлостью.

Лоб неприятно холодит, да и волосы липнут.

Касаюсь пальцами и подношу влажные подушечки в глазам .

Ого! Оказывается, пока подслушивала, даже пот от возмущения выступил. Надо же, как эта троица меня разозлила!

Ух!

Сейчас я готова метать громы и молнии. Ну, если Аррон с Мирелой что-то набедокурили, то держитесь – я иду. Кто не спрятался, я не виновата.

Решительно встаю и выхожу из библиотеки. Голоса сразу становятся громче.

Распахиваю дверь и застываю на пороге.

– Не подходя-ау! – вопит забившийся в угол взъерошенный Аррон.

Рядом с ним в крошечном зеркале, не помещаясь всеми своими формами, бьется Мирела и тоже что-то выкрикивает. Кажется, при этом отчаянно старается выбраться.

Интересно, у нее это получится?

Некоторое время с интересом наблюдаю, пользуясь тем, что спорщики меня не видят, а когда надоедает, прекращаю царящий бедлам.

– Что у вас здесь происходит?! – гаркаю не хуже нашего шеф-повара на нерадивых помощников.

Мирела начинает еще сильнее биться в своем зеркале, раздается хруст – и вот, передо мной уже несколько Мирел.

Мамочки! Я же столько не выдержу!

С ужасом смотрю на калейдоскопную пестроту, состоящую из ярко-нарумяненных щек и платья Мирелы, а высокий, на грани ультразвука голос ввинчивается прямо в мозг.

Кажется, меня скоро вырубит, а вдобавок к аккустическому, я получу и зрительный шок.

Но Мирела ориентируется быстро. Выскакивает из разбившегося зеркала и появляется в другом, больше подходящем для ее габаритов.

Все-таки удивительно, сколько на кухне зеркал. Наверное, чтобы Миреле было удобнее присматривать за прислугой.

– Посмотри! – она тычет пухлым пальцем в сторону Аррона. – Посмотри, что у него за спиной!

– Покажешь? – шагаю к распушившемуся и увеличившемуся в два раза шерстокрылу.

– Н-не подходя-ау! – шипит он и еще теснее забивается шерстяной попой в угол.

Оттуда доносится слабый писк.

– Аррон, ну покажи. Ты же знаешь, я тебя не обижу.

– Н-не подходя-ау! – снова завывает он. – Не посмотр-рю, что ты ублажительница! Без пальцеф-ф-ф оставлюу-у-у.

Судя по тому, как он выпускает в пол обе пятерни, действительно, может оставить без пальцев, а они мне еще пригодятся.

Сразу вспоминается шутка: «Вы можете погладить тигра только два рада: один раз правой рукой, второй – левой». Аррон, конечно, не похож на тигра, но, кажется, это именно тот самый случай.

Надо искать другой подход.

– Ну как хочешь, – безразлично роняю я и наклоняюсь над брошенной на пол травяной сеткой.

– А что тут у нас есть? М-м-м, какое вкусное, – вытаскиваю большого угря, подхожу ближе к Аррону и держу на весу, будто рассматриваю.

– Мрям! – из-за спины шерстокрыла выкатывается серо-розовый мохнатый клубок, на котором светятся два любопытных глаза. Он распахивает прозрачные кожистые, покрытые легким пухом крылышки, взлетает и хватается всеми четырьмя лапами за угря.

– Ох, ты боже мой! Кто это такой? – я инстинктивно подставляю ладонь под покачивающуюся на весу шерстяную попку с нервно подрагивающим хвостом.

– От-т-т-дай! – Аррон подскакивает ко мне, когтит пол и смотрит со злостью. – От-т-дай, пока не взлетел. Тебе же хуж-же бут-т-дет!

И что мне делать?

С одной стороны мелкий шерстокрыл отчаянно лупит крохотными крыльями, не выпускает изо рта бедного угря, строит умильную мордашку и цепляется за меня игольчатыми когтями одной лапы, а с другой – разъяренный Аррон, грозящийся превратить меня в ворох ленточек и поотгрызать все, что только можно.

– Аррон, успокойся, – я стараюсь говорить ровно, чтобы не провоцировать агрессивного шерстокрыла.

– От-тдай!

– Ты ведь видишь, я