Ненужная жена. Отданная дракону - Илана Васина

Глава 43

Так и не поняла, как оказалась на руках Дариона. Секунду назад летела вниз — и вот он уже с силой прижимает меня к груди, обжигая пальцами мою кожу под тканью. Я уткнулась носом в его грудь, впитывая вкусный, терпкий запах тиснёной кожи, и замерла. Как-то вдруг заблудилась в его неожиданной близости.

Он шумно вдохнул. Перехватил меня одной рукой, а второй провёл пальцами по лицу, убирая с него выбившиеся волосы. Бережно. Столько эмоций вдруг мелькнуло на его лице, что я растерялась. Замерла и вглядывалась в его точёные черты, пока… не опомнилась.

Вряд ли, баюкая, тиарх сделает из меня боевую единицу.

И потом — что-то я слишком расслабилась в руках не-мужа.

— Спасибо, я уже в порядке, — принялась барахтаться, высвобождаясь из его объятий, но получилось не сразу.

Наконец он опустил и… чуть снова не сгрёб в объятия. Потому что коленки у меня неожиданно обмякли под собственным весом, и пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы устоять. А затем — ринуться в атаку на полосу препятствий.

Точнее, я попыталась ринуться, но тиарх внезапно оказался на моём пути, вынуждая остановиться. Как только он объявил, что на сегодня занятие закончено, мне разом захотелось рассмеяться от ликования и разрыдаться от облегчения. Едва сдержалась.

— Спасибо, что не давал мне спуску, — и чуть смутившись, добавила: — Эм. Почти. Но всё же не хочу пользоваться твоей добротой. Могу я тоже быть тебе полезной?

— Что ты предлагаешь, рия? — хрипло произнёс он.

— Я умею… красиво вышивать. Хочешь — вышью тебе инициалы на носовых платках?

На миг мне показалось, что Дарион просто не расслышал. В серых глазах что-то вспыхнуло и погасло, будто упряталось глубоко внутрь — туда, где мне нет места. На лице мелькнуло замешательство. Или мне показалось? В последнее время всё реже понимала тиарха.

Он мотнул головой и направился к выходу.

Что же.

Значит, до завтрашней зари я свободна.

Для начала в сопровождении своих гардов я побрела в спальню. Вытащила из кармана платья заранее заготовленный клин. Вбив деревяшку под дверь уборной, быстро сбросила одежду и забралась в купель. Пока тугие, тёплые струи смывали с меня усталость, я тихонько мурчала от наслаждения. Затем насухо вытерлась, надела чистое тёплое платье и направилась в кухню — выяснить, чем могу помочь.

Внизу уже вовсю кипела работа. Женщины строгали овощи, варили мясную похлёбку, яйца, хлеб запекался в печи. Пахло так ароматно, что я чуть слюнками не изошла.

Вот только куда приткнуться — не знала. Стояла на пороге, прижавшись к косяку и растерянно наблюдала за этим хорошо организованным хаосом.

Казалось, механизм под названием «кухня» уже обзавёлся всем необходимым. А, как известно, наугад вбивать лишнюю шестерёнку в отлаженный механизм — верный путь к поломке.

К счастью, вскоре меня заметила Мира. Подбежала, крепко обняла. Что-то шепнула пышногрудой, краснощёкой кухарке — и та сразу наложила мне еды в поднос, очень щедро, по-матерински. И, улыбнувшись, осенила по-особому сложенными пальцами — словно воздухом на меня побрызгала. Она так быстро вернулась к кастрюлям, что я даже не успела её поблагодарить.

— Ты уж прости, рия, — улыбнулась Мира. — Сейчас мне надо здесь помогать. Донесёшь сама до спальни?

Я охотно кивнула — конечно, донесу!

А потом приду — и помогу на кухне, если мне подскажут, что делать.

Уже по проторённому маршруту я направилась с подносом — не в спальню тиарха, а к матери сиарий, в подвал. На сей раз промасленной бумаги не заготовила, поэтому я протянула Лиене хлеб из рук в руки, бессовестно проигнорировав инструкцию безопасности.

И не потому что наивно считала, что приручила эту орлицу — нет. А потому что туману стоять ещё несколько дней. Когда прилетит её стая — непонятно. Не в её интересах лишать себя источника питания.

Пленница приняла хлеб, овощи и варёные яйца. Но вместо простого человеческого «спасибо» начала блистать остроумием. По большей части, она делилась своими планами на Дариона: какие земли они смогут очистить от игмрахов, какие бесхозные — освоить. А уж их дети… Их дети и вовсе станут самыми великими тиархами во всём Элирисе.

На её провокацию можно было бы намекнуть, что подобные планы создаются вдвоём, а не в одиночку. Можно было бы многое сказать, но я устала настолько, что для пикировок сил просто не осталось. Поэтому ела молча.

— Ты что-то совсем раскисла, — внезапно очнулась Лиена. — Неужели заболела?

Я не услышала сарказма или издёвки, поэтому ответила — в лоб, в её стиле:

— Спасибо, не жалуюсь.

— Тогда почему молчишь, как рыба?

— Просто ты не затронула ни одной темы, о которой мне хотелось бы говорить.

Несколько минут она переваривала мой ответ.

Наконец, не выдержала:

— Меня не волнуют твои интересы. Но мне скучно одной, а молчать вдвоём — ещё скучнее. Так что давай проясним. О чём ты хочешь говорить?

Недолго думая, попросила:

— Расскажи про своих воительниц. Есть ли те, кто приходят к вам взрослыми, моего возраста? И если приходят, то как вы их тренируете?

— Бедная пташка… — задумчиво потянула мать сиарий. — Зачем тебе знать? Тебя не отпустят ко мне тиархи. Стать частью моей стаи — это не твоя судьба. Даже не мечтай.

Я пожала плечами и продолжила есть. Сегодня меня на завтрак в числе прочего угостили вялеными овощами, похожими на спаржу. Вкусные, конечно, но пока разжуёшь — настанет время обеда. Так и жевали молча.

Неожиданно для себя ощутила, что слова — тоже мой ресурс. Не хотелось терять его, роняя в чёрную дыру под названием «Лиена». Когда поели, я молча забрала поднос и отправилась на кухню.

— Что с тобой? — донеслось мне в спину. — Вчера ты ходила нормально. Почему сейчас хромаешь?

— Неудачно упала. Спасибо, что беспокоишься, мать сиарий.

И побрела на кухню.

К вечеру я едва держалась на ногах. Зато научилась ориентироваться на кухне и даже несколько раз органично встроилась в кухонный механизм. Затем нацепила на себя тренировочный наряд и пошла ночевать в зал.

Вторая тренировка оказалась самой сложной. Если вчера большую часть занятия тело бурлило энергией и силой — видимо, благодаря остаткам целительской силы Дариона! — то сегодня я шла на сплошном упрямстве. Мышцы болели при каждом движении, а уж напрягать их — и вовсе было пыткой. И всё же,