Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

— И что теперь? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного альфы на другого. — Вы меня нашли. Поздравляю. Что именно, по-вашему, должно произойти дальше?

Вопрос, кажется, застает их врасплох. Они переглядываются, и Чума с Тейном бросают на Виски раздраженный взгляд, который ясно говорит: это твоя вина.

Виски снова смотрит на меня с тяжелым вздохом.

— К чести этих мудаков, они пытались меня остановить. Я просто хотел с тобой встретиться, — говорит он; его хриплый голос звучит мягче, чем раньше. — И убедиться, что ты в безопасности. Когда я понял, что Призрак тебя прячет, я подумал...

— Что ты подумал? — давлю я. — Что он держит меня в плену? Что он причиняет мне боль? Потому что он единственный альфа из всех, кого я когда-либо встречала, с которым безопасно.

— Нет, — быстро отвечает Виски. — Я имею в виду, я почти уверен, что ты единственная, кто чувствует себя в безопасности рядом с Призраком, но нет.

Тейн делает шаг вперед.

— Он пытается сказать, что у Призрака... проблемы с доверием. С тем, чтобы подпускать к себе людей. Иногда даже нас.

— Мы беспокоились, что он мог не рассказать тебе всё, что тебе нужно было знать, — тихо добавляет Чума.

— Например, тот факт, что я, судя по всему, истинная вас всех? — говорю я, и в моем голосе появляются резкие нотки. — Потому что он этого не скрывал. Он просто не давил на меня, когда я была больна, уязвима и напугана.

Призрак рядом со мной переминается с ноги на ногу, и я почти физически ощущаю его удивление от того, что я его защищаю.

— Послушайте, — продолжаю я, проводя рукой по волосам, — это слишком много информации для одного раза. Я пряталась и бегала под вашей ареной почти два месяца от альфы, который причинил бы мне боль, если бы нашел. Я больна, истощена, и мне только что пришлось разнимать ебаную альфа-драку, которая произошла из-за меня. Так что простите, если я не прыгаю до потолка от радости от новости, что мне магическим образом суждено быть со стаей альф, которых я едва знаю.

В комнате снова повисает тишина; единственный звук — тихий скрип разрушенной мебели, оседающей вокруг нас, и наше коллективное дыхание.

— Два месяца? — наконец повторяет Чума, нахмурив брови. — Ты жила на арене два месяца?

Я киваю, внезапно осознав, что рассказала больше, чем собиралась.

— Около того.

Это признание повисает в воздухе между нами, тяжелое от скрытого смысла. Все четверо альф замирают; их лица темнеют от защитной ярости.

— Кто он? — спрашивает Тейн; его голос падает до опасного рыка.

Я качаю головой:

— Сейчас это не имеет значения.

Виски издает разочарованный звук где-то глубоко в горле.

— Черта с два не имеет, — спорит он, делая шаг ближе. Его медово-карие глаза потемнели от ярости, и я чувствую запах защитных феромонов, исходящих от него волнами. — Если кто-то угрожает тебе — если кто-то причинил тебе боль...

Призрак сдвигается рядом со мной, частично вставая между мной и Виски с предупреждающим рокотом, который вибрирует в половицах. Я ценю этот жест, но мне не нужна его защита в этом вопросе. Не от слов.

— Значит, это мое дело, — твердо обрываю я Виски, не отводя взгляда. — Не ваше. По крайней мере, пока.

Виски выглядит так, будто хочет поспорить, но резкий взгляд Тейна заставляет его замолчать.

— Ты права, — говорит Тейн, и его тон смягчается. — Мы для тебя незнакомцы. Мы не заслужили твоего доверия. Или твоей истории.

Я киваю, и часть напряжения покидает мое тело от его слов.

— Именно. И это... — я делаю паузу, указывая на разрушенную гостиную вокруг нас, —...не то, чтобы производит отличное первое впечатление.

Призрак тихо, извиняюще рычит рядом со мной.

— Я не про тебя, — поясняю я ему.

И только ему.

Остальные, конечно же, замечают это различие. Как они могли не заметить? Выражение лица Чумы остается нечитаемым, но в его бледных глазах мелькает что-то похожее на стыд. Тейн наблюдает за нашим взаимодействием в стоическом молчании. Виски выглядит как гигантский щенок золотистого ретривера, которому впервые в жизни сказали «нет».

Виски, по крайней мере, имеет совесть выглядеть смущенным и потирает затылок.

— Да, насчет этого... извини, что пытался вломиться в лофт. И за... эм, что бы мы еще ни сделали, чтобы тебя напугать.

Я не собираюсь говорить ему, что прощаю его за попытку вломиться в чертов лофт, так что если он надеется именно на это, то ему не повезло. Я делаю глубокий вдох, тщательно взвешивая следующие слова.

— Мне нужно время, чтобы обдумать всё это. Понять, что я хочу делать дальше.

Трое альф переглядываются; между ними происходит какое-то негласное общение. Чума говорит первым:

— Конечно, — произносит он ровным, осторожным голосом. — Бери столько времени, сколько тебе нужно.

Я ценю то, что они не давят, но мне нужно установить четкие границы. Альфы иногда слышат то, что хотят услышать.

— Я возвращаюсь наверх в лофт с Призраком, — продолжаю я; решение принято еще до того, как я его озвучиваю. Я чувствую, как Призрак рядом со мной удивленно напрягается, но продолжаю. — И я не хочу, чтобы кто-то из вас беспокоил меня там, пока я сама не спущусь и мы не сможем поговорить подробнее. Понятно?

Это простое заявление, кажется, ошеломляет всех, включая Призрака. Его массивное тело замирает рядом со мной, и я чувствую тяжесть его взгляда на своем профиле. Но трое других альф молча кивают, хотя Виски выглядит так, будто физически сдерживает себя от протестов, пока мы направляемся к входной двери.

Он проигрывает эту битву.

— Подожди... ты уверена, что это хорошая идея? Идти туда с ним? Наедине?

Я медленно поворачиваюсь, всё еще держа руку на предплечье Призрака.

— Уверена ли я? Дай-ка подумать, — я притворно постукиваю себя по подбородку. — Пойти ли мне с альфой, который нежно заботился обо мне, пока я болела, приносил мне лекарства, еду и позволил спать в его кровати, пока сам спал на диване? Или мне стоит потусоваться с альфами, которые только что пытались вломиться в мое убежище через люк, как стая чокнутых енотов? — я вскидываю брови. — Сложный выбор.

Чума фыркает через нос на эти слова.

Рот Виски открывается, закрывается, затем снова открывается. Румянец ползет вверх по его шее к ушам, но в его глазах читается что-то вроде неохотного уважения.

— Да, ладно. Понял, — он качает головой, и на его губах появляется призрак ухмылки. — Полагаю, ты единственный человек на всей планете, кто получает нежную версию Призрака.

— И не забывайте