Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

Я всё еще чувствую на нас тяжелые взгляды остальных альф, когда мы уходим. Им явно есть что еще сказать, но они сдерживаются.

Что ж, это неожиданно.

Альфы с реальным самоконтролем.

Посмотрим, как долго это продлится, когда я перестану размахивать хоккейной клюшкой.

Глава 28

АЙВИ

В тот самый момент, когда за нами закрывается дверь, я издаю дрожащий выдох и прижимаю ладонь ко лбу; голова внезапно начинает кружиться. Если бы не ночной воздух, прохладный и успокаивающий на моей разгоряченной коже, мне пришлось бы сесть.

Огромная рука Призрака мягко касается моего плеча, привлекая внимание. Он показывает мне: В П-О-Р-Я-Д-К-Е?

— Я в порядке, — заверяю я его, хотя «в порядке» — это, наверное, последнее, что можно обо мне сказать сейчас. — Просто... перевариваю.

Он кивает, и в его взгляде читается понимание. Затем он указывает на пожарную лестницу; в наклоне его головы кроется вопрос.

— Да, — бормочу я. — Давай поднимемся.

Пожарная лестница возвышается над нами металлическим скелетом, прицепившимся к стене дома стаи. Я смотрю на первую площадку, находящуюся на высоте не менее восьми футов от земли — для Призрака это легко, но для меня совершенно недосягаемо. Прохладный ночной воздух пощипывает открытую кожу, заставляя меня плотнее закутаться в его безразмерное пальто.

— Полагаю, опускающейся лестницы нет? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Призрак качает головой. З-А-Р-Ж-А-В-Е-Л-А. Эти пронзительные синие глаза всё еще изучают меня, пока его руки двигаются в воздухе между нами, указывая сначала на него самого, затем на меня, а потом наверх.

— Ты хочешь снова меня поднять? — перевожу я.

Он кивает; в его глазах вопрос. Просит разрешения. Всегда спрашивает, никогда не считает само собой разумеющимся. Это такой разительный контраст с тем, к чему я привыкла, что каждый раз застает меня врасплох.

— Хорошо, — соглашаюсь я, делая шаг к нему.

Призрак встает передо мной, его массивные руки зависают у моей талии, не касаясь. Ждет моего окончательного подтверждения.

Я киваю, и его руки ложатся мне на талию, полностью её обхватывая. Его прикосновение нежное, несмотря на грубую силу, которой, как я знаю, обладают эти руки — силу, которая только что на моих глазах разнесла половину гостиной внизу. Он мог бы раздавить меня без малейших усилий, но его хватка легка, как перышко, почти благоговейна.

— Готов? — спрашиваю я, кладя руки на его широкие плечи для равновесия.

Очередной кивок, и вот я уже поднимаюсь в воздух так, словно вообще ничего не вешу. Мир кренится и сдвигается, пока он поднимает меня к площадке. Я тянусь вверх, хватаясь за металлические перила, чтобы удержаться, пока он поднимает меня еще выше.

И тут моя нога цепляется за край его пальто, слегка выводя меня из равновесия. Моя рука соскальзывает с перил. Призрак мгновенно подстраивается, его руки перемещаются, чтобы лучше меня поддержать, но из-за этого внезапного движения наши лица оказываются неожиданно близко.

Наши носы соприкасаются — призрачный контакт, посылающий электрический разряд по всему моему телу.

Время замирает.

Мы зависли в этом моменте; наши лица в нескольких дюймах друг от друга, его синие глаза расширены от удивления. Сквозь тонкую ткань его маски я чувствую его слегка неровное дыхание на своих губах. Его лесной запах заполняет мои легкие, отчего у меня кружится голова.

Что-то вспыхивает в этих глазах — голод, тоска, страх, — прежде чем он промаргивается. Его хватка на моей талии едва заметно сжимается, пальцы впиваются в мою хрупкую фигуру сквозь его безразмерное пальто.

Мое сердце колотится о ребра в безумном ритме, который, я уверена, он чувствует своими ладонями. Воздух между нами кажется наэлектризованным, потрескивающим от энергии, которую я не могу назвать, но узнаю нутром.

Затем мягким толчком он поднимает меня до конца на площадку, разрушая чары. Я карабкаюсь на металлическую решетку, внезапно потеряв устойчивость. Когда я смотрю вниз, Призрак уже отступил на шаг, и выражение его лица над маской невозможно прочесть.

— Спасибо, — выдавливаю я; мой голос звучит странно запыхавшимся даже для меня самой.

Он один раз кивает, затем тянется вверх, чтобы схватиться за край площадки. Одним плавным движением, говорящим о невероятной силе, он подтягивается и встает рядом со мной; металл слегка скрипит под его весом.

Мгновение мы стоим там, не двигаясь; напряжение от нашего почти-поцелуя всё еще висит в воздухе между нами. Затем Призрак указывает на лестницу, ведущую в лофт; его движения скованные и формальные.

После тебя.

Я поворачиваюсь и начинаю подниматься, остро ощущая его присутствие позади. Каждый шаг вверх по пожарной лестнице словно отдаляет меня от хаоса внизу и приближает к убежищу, которое я каким-то образом выкроила для себя там, где меньше всего ожидала оказаться в безопасности. В логове альфы.

Окно в лофт всё еще открыто с тех пор, как я выбралась наружу. Я ныряю в него, Призрак следует за мной по пятам. Знакомое пространство встречает меня; запах фо всё еще висит в воздухе.

Боже, как я голодна.

Призрак забирает мое пальто — его пальто — и вешает его на вешалку, прежде чем предложить мне еще одно свое худи.

— Спасибо, — говорю я, натягивая его. Воздух в лофте стал прохладнее из-за оставленного открытым окна, и теплая ткань, пропитанная его запахом, кажется божественной на коже.

На этот раз он не отвечает. Вместо этого он проходит мимо меня к журнальному столику, где оставил пакет с едой. Он начинает раскладывать еду; его движения механические и скованные. В его сильных плечах появилось новое напряжение, которого не было раньше.

Он закрывается. Отстраняется.

Я узнаю эти признаки, потому что сама делала так бесчисленное количество раз. Когда эмоции становятся слишком сильными, когда уязвимость кажется слишком опасной, ты прячешься за стенами. Ты делаешь всё на автомате. Притворяешься, что всё в порядке, держа всех на расстоянии вытянутой руки.

Но я этого не хочу.

Не с ним. Не после всего, что было.

— Призрак, — тихо зову я.

Он замирает, но не поворачивается.

— Мы можем поговорить? О том, что произошло внизу? О... нас?

Его плечи поднимаются и опускаются в глубоком вздохе, прежде чем он наконец поворачивается ко мне. Его синие глаза встречаются с моими — настороженные и опасливые, — но он кивает.

Я делаю шаг к нему, затем еще один, сокращая расстояние между нами.

— Ты знал, что мы истинные, не так ли? С самого начала? — спрашиваю я, стараясь говорить мягко, несмотря на нарастающее волнение.

Его руки поднимаются, замирают в нерешительности, а затем опускаются. Вместо ответа он