Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко

Не знаю, услышал ли он серьёзность в моих словах. Не знаю, поверил ли. Но в следующую секунду его губы накрыли мои, и всё растворилось в водовороте дикой и жадной страсти.

При этом он был бережен, как будто боялся меня сломать. Его прикосновения были невинными и одновременно полными огня. Он целовал — и дышать становилось трудно. Его руки гладили меня так, будто запоминали каждый изгиб. Чтобы впитать в себя мой образ и никогда не забыть…

Я поняла: всё, что происходило в этом мире со мной ранее — это была лишь подготовка. Подготовка к новой, настоящей, полноценной жизни…

С ним. И только с ним…

Глава 43 Слезы тетушки…

После церемонии жизнь будто расцвела новыми красками.

Я всё ещё не привыкла к звуку новой фамилии — Полина Моренова, — но Дмитрий называл меня так с таким восторгом в голосе, что я готова была растечься лужицей от счастья.

Мы много гуляли, особенно по выходным. Дмитрий носил Серёжу на руках, редко отдавая мне, любил его страшно, просто обожал. И хотя малыш был еще совсем крохотным, он с серьезным видом показывал ему корабли, волны, крабов на камнях. Иногда мы покупали по солёной лепёшке в местной лавке и ели её прямо на ходу, как школьники. Всё было просто. Тепло. По-настоящему.

Соседи долго звали нас молодожёнами, угощали нас пирогами, а иной раз приносили вязанные пинетки и пеленки «для второго». Смеялись, подмигивали. Даже старик с лавки, вечно хмурый и подозрительный, теперь кивал мне с уважением. Дмитрий приходил с работы обычно после захода солнца, усталый, разморенный, но довольный и бесконечно счастливый…

Иногда я ловила себя на мысли, что сердце не выдержит этого счастья. Потому что так не бывает. Потому что всё это — слишком хрупкое, чтобы быть вечным.

И оказалась права.

Сначала пришло беспокойство. Незаметное, но цепкое. Оно появлялось из-за вида любых подозрительных незнакомцев на рынке.

А потом пришёл мальчик. Соседский, один из тех, кто каждое утро бегал у нас под окнами и горланил морские прибаутки, нахватавшись подобного от моряков. Он постучал к нам вечером, робко и немного испуганно.

— Там, на причале, — сказал он, тяжело дыша, — какие-то мужчины. Они спрашивали о вас. Описали в точности. Я решил рассказать…

Я похолодела.

Мальчик всё ещё смотрел на меня снизу вверх, серьёзный не по возрасту.

— Они не рыбаки. И не отсюда, — добавил он. — Одеты просто но у них на поясах короткие мечи, я сам видел…

Я кивнула. Поблагодарила. С трудом закрыла за ним дверь.

Когда Дмитрий пришёл, я встретила его в коридоре. Он понял всё без слов. Взял меня за плечи, заглянул в глаза.

— Кто-то нас нашёл? — тихо спросил он.

Я кивнула. И только тогда позволила себе дрожь.

— Думаю, это Кольцов. Или его люди. Они здесь. В городе.

Дмитрий не сказал ничего. Только коротко выдохнул. Но я знала — он уже просчитывает. Уже решает, что делать.

Мы не ложились в ту ночь. Серёжа спал, а мы сидели на кухне. За стенкой — тишина. Только море гудело вдали.

— Нам нужно уезжать, — сказал он наконец. — Завтра же. До рассвета. Пока не поздно.

— А куда? — прошептала я отчаянно. — Снова с нуля?

Он взял мою ладонь в свою.

— Пусть хоть в пустыню. Лишь бы ты и наш сынишка были рядом.

Я кивнула, с трудом удерживаясь от страдальческого вздоха. Вот и счастью конец. И снова страх, побег, скитания…

Ладно, хватит ныть. Плохая привычка. Нужно быть сильной несмотря ни на что…

Перед тем как лечь, я вышла на балкон. Небо было звёздным. На берегу светились фонари — спрятанные под колпаками свечи. Где-то там, в темноте, находились наши преследователь…

Сзади подошёл Дмитрий, обнял за плечи.

— Мы выберемся. Ты же знаешь. Я не отдам вас. Мы всё сможем и найдем место, лучше этого, обещаю…

Я кивнула. Верно. Нужно всегда верить в лучшее.

По вере вашей да будет вам…

* * *

Мы вышли из дома до рассвета.

Тихо. Почти бесшумно. Дмитрий нёс сумку с вещами, я прижимала к себе полусонного Серёжу, завернутого в одеяло. Воздух был солоноватый и влажный, откуда-то издалека доносился лай собаки, и туман лениво клубился над улицами. Это было похоже на сон, странный, не до конца понятный, тревожный.

До причала оставалось всего пару кварталов. Мы шли по пустынной улочке, не говоря друг другу ни слова. Только шелест тихих шагов и наше дыхание нарушили тишину. Мы уже договорились с рыбаком — он должен был вывезти нас морем до следующей деревушки, откуда можно было пересесть на почтовый дилижанс. Всё было решено. Осталось только дойти.

И тут я увидела приземистую женскую фигуру впереди.

Женщина стояла на причале, одна, в тёмном пальто, с узлом в руках. Сперва я подумала, что это просто прохожая — но потом она повернулась к нам лицом, и сердце моё сжалось.

Зинаида.

Она увидела нас и замерла. Потом сделала шаг, другой, и вдруг побежала. Прямо к Дмитрию. Я едва успела отойти в сторону, прижав Серёжу крепче.

— Димочка! — сорвалось с её губ, и голос дрогнул. — Димочка… прости…

Она бросилась к нему, обняла, вцепилась пальцами в его плечи, и я впервые увидела, как у неё трясутся руки. Слёзы катились по пухлым щекам, оставляя на коже следы, как капли дождя на стекле.

Дмитрий обнял её в ответ. Осторожно, бережно.

— Тётя Зина… что случилось?

Она ничего не ответила. Только ещё сильнее прижалась к нему. Молча. Иногда всхлипывая.

Мы втроём — Дмитрий, я и Зинаида — укрылись в сторожке у старого причала. Там не было никого. Только лавка, бурдюк с водой да потрёпанная карта побережья на стене.

Зинаида выглядела так, будто за последние дни ей пришлось пройти по острию ножа. Лицо осунулось, глаза покраснели, пальцы сжимали ткань юбки на коленях.

— Я… — начала она и замолчала. Перевела взгляд с Дмитрия на меня, потом снова на него. — Я сделала ужасное. То, что может вам стоить… всего.

Дмитрий не проронил ни слова. Только ждал.

— После того, как вы уехали, я чувствовала себя… выброшенной. Будто ты просто переступил через всё, что между нами было. Как будто я была мебелью. Старой. Ненужной.

Она сглотнула. Говорить ей было тяжело.

— И вот… ко мне пришёл человек. Вежливый. В сером. Сказал, что просто хочет знать, где находится женщина, с которой ты сбежал… Рассказал о том, что