У тебя только девять жизней - Элизабет Прайс

— Верно, да. Понятия не имел, что это вы.

«Маленький, долбанный мир». Он только попросил полицейских, которых вызвали, чтобы угомонить Лесли. Он понятия не имел, кто они.

— Вы её помните?

Коллинз кивнул, его адамово яблоко яростно дрогнуло.

— Чёрт возьми, да. То есть, ах, я был новичком, первую неделю на работе. Моим партнёром был Фрэнки Марко. Он сейчас на пенсии.

— Ага, разве он не переехал в Грейсленд, чтобы на полную ставку подражать Элвису?

Когда он ушел на пенсию досрочно, это было своего рода облегчением. При разрешении семейных споров парень брал мужа на улицу, чтобы напоить его и высказаться о неблагодарной жене. Это не очень помогло ситуации. К тому же он зашёл в тупик, когда его вызвали для разрешения семейного спора между двумя мужьями.

— Конечно, — с сожалением согласился Коллинз. — Катаясь с ним в машине три месяца, теперь я знаю все песни Элвиса. Я ненавижу их все, все до единой. В любом случае, эта женщина была сумасшедшей.

Раф указал на место напротив своего стола.

— Почему бы вам не рассказать мне, что случилось?

Коллинз рухнул на стул.

— Мы ответили на сообщение о женщине, напавшей на людей. Когда мы приехали, доктора Уггамс удерживали трое охранников. Прежде чем мы приехали, она взбесилась и напала на своего босса.

— Доктора Хоулера?

— Да, я думаю, это был тот парень — серьезный парень, звучит намного счастливее, чем кажется. Свидетели рассказали, что в одну минуту они просто разговаривали, а в следующую доктор Уггамс шлёпнула его, а затем ударила по горлу. Мы надели на неё наручники и забрали её.

— Она сказала, почему напала на него?

Коллинз фыркнул.

— Она несла какую-то чушь. Всё продолжала бормотать: «Он мёртв, его больше нет, он убил его». Но когда мы спросили её, кто был убит, она не ответила. Прежде чем кто-либо смог понять её, её вытащил модный адвокат, и она исчезла, все обвинения были сняты.

— Доктор Хоулер снял обвинения?

— Да, он посчитал всё это недоразумением. Вероятно, она ему заплатила.

— Но она работает на него.

Коллинз сердито вздохнул.

— Да, но она богата. Вы когда-нибудь слышали о детских салфетках Уггама?

— Пока не доводилось, — шутливо сказал Раф.

Одно дело — держать на коленях племянницу и племянника, всё остальное он предпочитал доверять сестре.

— Ну, она богата, потому что их создала её семья. Деньги могут всё, — авторитетно проговорил Коллинз.

— Что ещё можете мне рассказать?

— Больше нечего. Фрэнки думал, что она принимает наркотики. Я думал, что она сошла с ума.

Выдав эти экспертные заключения, Раф поблагодарил молодого офицера за уделённое ему время.

— Не за что, сегодня нет перевёртыша?

Его глаза блуждали по станции, с надеждой, в то время как он всасывал кишки, как будто Исида вот-вот должна была появиться.

Раф боролся с желанием ударить его по голове. Может, если бы он это сделал, это могло бы внушить идиоту хоть немного здравого смысла.

— Нет, вы можете идти.

Коллинз пожал плечами и со свистом ушёл прочь.

Хм-м-м, зачем Хоулеру повторно нанимать её после того, как она напала на него? Имело ли это отношение к их делу? Неужели они действительно смотрели на неё как на серьёзного подозреваемого? Если она настолько ненавидела Хоулера, что напала на него, зачем ей возвращаться к своей работе? Похоже, у неё достаточно денег, чтобы не работать, так зачем беспокоиться? Если только она не любила свою работу. Но она могла бы найти работу в другом месте, делая то же самое. В настоящее время они думали, что сотрудник компании воровал для них трупы, вероятно, ему платил Хоулер. Но доктору Уггамс не понадобились бы лишние деньги, и казалось сомнительным, что Хоулер доверит ей это, учитывая, что всего год назад ему пришлось отрывать её пальцы со своего горла. Неудивительно, что он, казалось, её боялся. Итак, опять же, зачем её повторно нанимать? Знала ли она что-нибудь о докторе Хоулере? И кого, по её мнению, убил доктор Хоулер? Что если, думая об этом, он мог открыть ящик Пандоры?

Бля, было слишком много «что, если». Информация, которую предоставил Коллинз, вызвала ещё больше вопросов и определённо не помогла им в их случае. Но разговор с доктором Уггамс может прояснить некоторые из них.

Раф схватил телефон и обнаружил пропущенный звонок от Исиды. Он попытался позвонить ей, но сразу перешло на голосовую почту. Он оставил ей сообщение, в котором вкратце рассказывал о том, что доктор Уггамс напала на доктора Хоулера, и что он собирался попытаться поговорить с ней.

На мгновение он обеспокоился тем, что её телефон выключен. Но он боролся с этим. Если этот день и научил его чему-нибудь, так это чертовски большая, стойкая тигрица, более чем способная позаботиться о себе. Она могла просто разговаривать с одним из своих друзей, или она могла быть с одним из них. Он схватил телефон. Почему эта идея казалась хуже? «Что, если это был друг-мужчина?»

Исида не давала ему никаких обещаний и почти не знала его. Раф почти не знал ее, но понимал, что она важна для него. Это было самое странное. Раф был влюблён и раньше, и он знал, что это за чувства, но всё, что было до Исиды, казалось таким юным, таким незначительным. Что касается Исиды, то, когда он находился вдали от неё, у него болел живот, а нахождение рядом с ней дало ему покой — как будто он должен был быть с ней. «Господи, он звучал сентиментально».

Рафаэль как бы думал, что его влечение к ней ослабеет после того, как они займутся сексом. Но нет, несмотря на то что они занимались сексом трижды — сосчитайте, три! — в душе его пыл к ней стал сильнее, чем когда-либо. Его дух отчаянно хотел снова быть с ней, отчаянно хотел услышать её хриплые стоны, её рев удовольствия, отчаянно хотел почувствовать напряжение её тела, и то, как она снова и снова кончала на его члене. Однако его плоть всё ещё пыталась догнать. По бессмертным словам Зэппа Брэннигана: «дух желает, но плоть рыхлая и покрыта синяками». Предыдущие подруги хотели только секса в миссионерском стиле один раз за ночь — в лучшем случае. С другой стороны, Исида была ненасытным животным. Он надеялся, что сможет не отставать.

Может, это настоящая любовь. Это было совсем не так, как он ожидал. Его родители были влюблены исключительно силой воли его отца, а его мать только что уступила ему. «Наверное,