Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз

— А ты жив, — тихо ответила Лив.

— А я жив. — Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Не боль, не злость. Просто усталость и, кажется, благодарность. — Поехали домой.

Они вернулись в город, когда уже начало смеркаться. Дом Хантера, который он когда-то ненавидел за стерильность, теперь изменился до неузнаваемости. Исчезла безликая дизайнерская мебель — вместо неё появились тёплые, живые вещи. На стене висела та самая гитара — теперь он иногда брал её в руки и тихо перебирал струны, вспоминая, кем мог бы стать. В углу стоял отремонтированный отцом Лив старый радиоприёмник, и сейчас оттуда лился тихий джаз.

Вечером пришли друзья. Кейн ворвался первым, как всегда, с бутылкой дорогого виски и историей о том, как он сегодня «случайно» разбил машину какого-то мажора, который полез к нему с претензиями. Рид зашёл следом, молчаливый, но в глазах плясали искры — Кейн уже успел ему всё рассказать, и эта история явно его позабавила. Нокс появился бесшумно, как тень, и устроился в углу, на своём любимом месте, откуда было видно всю комнату и входную дверь.

Приехала и Джесс — она теперь часто наведывалась в гости, освоившись в их странной компании. Мать Джесс передала с ней огромный пакет с домашней едой. Хантер, к удивлению всех, воспринял это как должное и даже помог Джесс разложить угощение на столе.

— Слушайте, а Нокс сегодня разговорчивый, — заметил Кейн, разливая виски. — Аж два слова сказал.

— Три, — поправил Нокс, не отрывая взгляда от окна.

Все рассмеялись. Даже Рид позволил себе лёгкую улыбку.

— Кстати, о разговорчивости, — Кейн резко стал серьёзным. — Нокс кое-что нашёл.

Напряжение мгновенно сгустилось. Лив замерла с чашкой в руках, Хантер отставил стакан.

— Тот дилер, которого мы тогда... — Кейн сделал многозначительную паузу. — У него был старший брат. Крутой, серьёзный. Связан с мексиканцами. И он только что объявился в городе. Ищет встречи.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая только шипением джаза из радиоприёмника.

— Нас? — спросил Рид.

— Скорее, ответов. Почему брат исчез. Пока он только нюхает воздух, но если копнёт глубже...

— Я займусь, — коротко сказал Нокс. Это значило, что он уже начал.

Хантер кивнул. Они привыкли к таким разговорам. Это была их реальность — тени, опасность, постоянная готовность к войне. Но сейчас, глядя на Лив, которая сидела рядом с Джесс и хмурилась, слушая их, он понял, что эта реальность больше не пугает его так, как раньше.

— Ладно, — Кейн хлопнул себя по коленям, разряжая обстановку. — Завтра будем думать. А сегодня — давайте уже есть эту курицу, пока она не остыла.

Они просидели допоздна. Ели, пили, спорили о музыке, смеялись. Джесс пыталась научить Кейна играть в «Монополию», но он постоянно жульничал. Рид и Нокс наблюдали со стороны, изредка вставляя едкие комментарии. Лив сидела на диване, прижавшись к Хантеру, и чувствовала, как в груди разливается странное, непривычное тепло.

Когда часы показали далеко за полночь, гости начали расходиться. Кейн, пошатываясь, но с достоинством, заявил, что вызовет такси, потому что «водить в таком состоянии — моветон». Рид просто кивнул на прощание и исчез. Нокс задержался на секунду, посмотрел на Хантера своим тяжёлым взглядом, потом перевёл его на Лив и едва заметно кивнул — то ли одобряя, то ли прощаясь. Джесс чмокнула подругу в щёку и упорхнула, обещая позвонить завтра.

Дверь закрылась. Тишина, оставшаяся после гостей, была тёплой, наполненной, а не пустой.

Лив подошла к окну. Хантер подошёл сзади, обнял её за талию, прижался подбородком к её макушке. Она пахла домом — мятным шампунем и чем-то своим, неуловимым, что он научился узнавать вслепую.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что сказал Кейн. О том брате. Это будет длиться вечно, да?

— Наверное, нет. — Он говорил честно, без попыток её успокоить. — Такая жизнь.

Она повернулась в его руках, заглянула в глаза.

— И ты рад, что я в ней теперь?

— Ты в ней была с самого начала, Лив. Просто мы оба этого не понимали.

Она усмехнулась, вспоминая тот день в «Охоте», когда впервые ударила его.

— Я тогда чуть не пробила тебе голову.

— А я чуть не придушил тебя на складе. — Он улыбнулся — той самой хищной, но теперь тёплой улыбкой. — Идиллия.

— Идиллия, — согласилась она.

Они стояли у окна, обнявшись. Три месяца назад их ненависть друг к другу была настолько сильна, что могла сжечь дотла. Теперь эта ненависть трансформировалась во что-то другое. Во что-то, чему ещё не придумали названия. Это не была любовь в привычном понимании — слишком много крови, предательств, слишком много тёмных страниц. Но это было сильнее. Это было сродни зависимости: когда ты знаешь, что человек может тебя уничтожить, но доверяешь ему больше, чем себе.

— Хантер, — тихо сказала Лив, не отрывая взгляда от огней. — Я не жалею. Ни о чём.

— Я знаю.

— Даже о том, что следила за тобой. Даже о том, что чуть не убила тебя.

— И правильно делала. Я заслужил.

Она резко повернулась, посмотрела на него с вызовом.

— Ты этого не заслужил. Никто не заслуживает того, что случилось.

Он помолчал. Пальцы на её талии чуть сжались.

— Я был другим.

— Был. — Она провела ладонью по его щеке, по скулам, по линии челюсти. — Теперь ты просто невыносимый засранец, который спит с моими носками.

— Это были твои носки? — он притворно удивился. — А я думал, они мои.

Она фыркнула и ткнула его кулаком в грудь. Он перехватил её руку, прижал к губам, поцеловал костяшки.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил он вдруг серьёзно.

— Что?

— Что если бы всё можно было повернуть назад, я бы ничего не менял. Ни одного удара, ни одной секунды. Потому что это привело к этому моменту. К нам.

Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрыть.

— Ты ужасный романтик, Хантер Рейн.

— Я вообще-то Мэддокс теперь. — Он усмехнулся, но как-то грустно. — По документам пришлось всё менять после всей этой истории с матерью. Чтобы порвать окончательно.

— Хантер Мэддокс, — повторила она,