Очнуться волчицей - Наташа Айверс

По тому, как все суетились, было ясно — опыта побега одичавшей особи у них не было. Но не это было самое страшное, а то что они докладывали, что следы самки внезапно обрываются в лесу за домом, будто её никогда и не существовало.

Обернувшись, я методично обнюхивал клетку. Нет. Этого не может быть. Она не могла сбежать. Замок не взломан, а откуда у неё ключ? Арсен?.. Но малыш сладко спал в своей кроватке когда мы уезжали. И почему её следы обрываются в лесу? Кто-то увёл её? Похитил? Или… Альрик… решил избавиться от неё, пока меня не было?

Я обошёл клетку, за домом в нос ударил знакомый запах — Арсен.

— Здесь был Арсен! — бросил я Альрику, обернувшись.

Тот сразу рванул к дому проверить сына, а я уже сорвался по следу волчонка. Сначала пахло Айлунной. Влажная земля хранила её отпечатки: спутанные, неравномерные, будто она шла раненая. А потом, на поляне, её след внезапно исчез, будто её просто стерли с лица земли. Я обежал поляну по кругу, с каждым разом увеличивая диаметр, пока наконец — на самом краю — не уловил запах Арсена. Он уходил в сторону, вглубь леса и я рванул за ним.

Два часа я шёл по лесу, продираясь сквозь кустарники, вдоль оврагов. Не верилось, что малыш мог одолеть такой путь один, но я как ни принюхивался — ничьих других запахов не было. А потом я услышал тихий, сдавленный скулёж из-за кустов.

У узкого протока ручья, на мокром песке, лежал волчонок. Он вылизывал лапку, на которой была кровь.

Арсен поднял голову, увидев меня, и обернувшись, встал. Глаза были огромные, испуганные.

— Где она⁈ — голос сорвался на рык, когда я подскочил к нему, уже обернувшись. — Арсен! Где твоя мама⁈

Я умолял, уговаривал, повторял, что теперь он в безопасности, но всё было впустую. Он только качал головой и шептал дрожащими губами одно и то же:

— Я скучал по маме… пошёл к клетке… её не было… я побежал искать… и заблудился…

В этот момент из-за деревьев вышел Альрик. Его лицо было каменным, только глаза были тёмными и тревожными. Он молча взял Арсена за руку, отцепив его от меня, и тихо сказал:

— Я отведу его домой. Ему нужен отдых. А ты… успокойся, Кай. Мы найдём её.

Я не мог ждать. Стоило Альрику увести Арсена, как я уже рванул обратно в лес. Снова и снова я возвращался к той поляне, где её запах исчезал, наматывал всё новые круги, расширял зону поиска — но следов моей волчицы не было.

Ближе к обеду я вернулся к дому Альрика. Во дворе было пусто. Поисковые группы всё ещё прочёсывали окрестности.

Кто-то уходил в лес, меняя обличье, другие возвращались к машинам и докладывали Альрику короткими, сухими фразами по рации.

— След обрывается на поляне…

— На восточном склоне следов нет…

— Камеры не засекли движения у трассы…

Альрик успел поговорить и с сыном. Тот признался отцу, что пошёл проведать маму, несмотря на строгий запрет.

— Я только увидеть её хотел, папа… — шептал он, не поднимая глаз. — А её там не было. Клетка пустая.

Арсен рассказывал дальше сбивчиво, как он пошёл по следу, как умел, — через кусты, по запаху, пока не выбрался к поляне, на которой запах оборвался. И волчонок, не понимая, что делать дальше, пошёл глубже в лес — пока не заблудился.

У Альрика не было причин не верить сыну, но он мне признался, что на миг всё же мелькнула мысль, а вдруг мальчишку кто-то запугал? Что, если похитители пригрозили ему, и он теперь боится сказать правду? Поэтому, когда Арсен уснул, Альрик сам прошёл весь путь по его рассказам — от детской, где тот спал, до подвала.

Там он нашёл следы волчонка, вылезшего через узкое окно: сбитая паутина, отпечатки маленьких лап в пыли и тонкая полоска крови на осколке стекла, которым Арсен, видимо, порезал лапку.

Вскоре нам сообщили, что возле ручья нашли отпечаток лапы на камне, покрытом мхом и глиной, свисающем над водой, и я рванул туда. Я ступил на камень, но запаха моей пары не было и от этого становилось страшнее всего. Ручей был полноводным: талая вода шла с гор и склонов, бурлила, гремела, неся вниз по течению ветки, листья и мусор. Снег только недавно сошёл, вода была ледяная. Что если она пошла по течению — вверх или вниз? Мы прочесали оба направления, но кроме следа на камне больше не было никаких признаков волчицы.

Я гнал от себя мысль, что она могла пострадать в этом бурном потоке, но страх возвращался снова и снова и в конце концов я не выдержал и рассказал об этом Альрику.

Он нахмурился, помолчал, потом коротко отдал приказ:

— Отправить дополнительные группы. Проверить русло ручья. Спуститься ниже по течению.

Мы слышали, как бойцы переговаривались по рации, как хлюпала под ногами вода, как трещали под сапогами коряги. Они прочёсывали берег, заглядывали под каждый камень, каждую ветку, вглядываясь в мутную воду, баграми прощупывая дно.

Но Айлунну так и не нашли: ни клочка одежды, ни следа, ни запаха.

Я должен был радоваться — ведь тела нет, значит, есть надежда, что она жива. Но радости не было, внутри была лишь пустота.

Я метался часами, пока небо не потемнело. Земля под ногами была изрыта отпечатками моих лап, следами оборотней, прочёсывавших каждый клочок. Когда небо разрезала первая вспышка молнии, я понял: стало ещё хуже. Хлынул дождь. Ливень стеной обрушился на землю, смывая всё — следы, запахи и надежду найти мою волчицу.

Команды вернулись к дому, а я всё бежал по лесу, спотыкался, скользя в грязи, цепляясь когтями за мокрую землю, не в силах остановиться.

Когда ночь накрыла лес, я поднялся на пригорок. Луна висела низко, равнодушная свидетельница моего горя. Я запрокинул голову и завыл — долго, надрывно, так, что в груди рвалось сердце. Это был не просто зов — это был плач по той, которую я потерял.

Следующие часы растянулись в бесконечность — день, ночь, время потеряли смысл. Иногда я возвращался домой, чтобы поспать пару часов прежде чем снова отправиться на поиски. Я просыпался, чувствуя её запах, только чтобы снова нащупать пустоту рядом. Запах Айлунны был в нашем доме повсюду. И это сводило