Очнуться волчицей - Наташа Айверс

Утром я уходил в лес, возвращался лишь тогда, когда лапы переставали держать. Бегал кругами, снова и снова приходя к клетке, я вынюхивал землю у дома, у озера, на каждой тропе.

Ночи стали пыткой. Я выходил на пригорок, завывал к Луне, как одержимый. Звал её, молил, проклиная себя. Я выл, пока голос не срывался. Всё вокруг перестало иметь значение, не было ни чувств, ни желаний, только холод, выжегший всё внутри.

Лишь Арсен время от времени пробивался ко мне. Он приходил, садился рядом, жаловался, что скучает по маме. Но стоило спросить о той ночи, о том, что случилось в лесу, как он неизменно повторял одно и то же: что просто пошёл искать маму и заблудился.

А три дня спустя после исчезновения Айлунны мы, наконец, узнали, почему она убила Ставера Лауренса.

Глава 34

Кай

Три дня после исчезновения Айлунны слились в один вязкий, бесконечный миг. Я почти не спал, почти не ел — только бегал, искал, обнюхивая сырую землю и снова возвращаясь к пустой клетке. Когда Альрик сказал, что поедет в клан Лауренса, я сам попросился с ним.

— Дальше тянуть нельзя, — глухо сказал он, глядя в окно. — Тело Ставера нужно отвезти к нему домой. Пора устроить похороны.

Сидеть на месте было невыносимо. Внутри всё горело одной мыслью: вдруг по дороге я уловлю её след.

Выдвинулись мы на рассвете: один внедорожник с Альриком и охраной, следом — два моих поисковых отряда на пикапах. Ехали той же дорогой, что и в тот день, когда исчезла Айлунна.

Я сидел впереди, смотрел в лобовое стекло и слушал, как рация потрескивает короткими, сухими репликами наших людей с хвоста колонны. Хоть я и не чувствовал метку с того самого дня, я всё равно звал её снова и снова: Айлунна, отзовись…

Едва мы пересекли границу клана Лауренс, как земля под нами вздрогнула. Сильный удар в бок внедорожника, будто кто-то со всей силы врезал кулаком в дверцу. Потом — ослепляющая вспышка и рёв, от которого заложило уши.

Машину швырнуло на бок, и мир перевернулся вместе с нами. Вкус крови и дыма мгновенно заполнил рот, горло обожгло. Водитель даже не успел крикнуть — его голова бессильно свесилась, а из груди торчал обломок металлической стойки, пробивший его вместе с сиденьем. Кровь тянулась тонкой струйкой из раны, капая на панель.

Я ударил плечом в дверь — замок заклинило. Ещё раз, сильнее. Металл застонал, поддался, в лицо брызнули осколки стекла, дохнуло жаром и горелой резиной. Пламя лизало перевёрнутый капот. Где-то сзади взвыл волк, и почти сразу из тени придорожных сосен на нас полетели тёмные силуэты. Волки. Много. Я успел заметить серо-бурые бока, блеск клыков и красные всполохи глаз, прежде чем обернулся.

Сквозь дым и огонь я увидел, как двое незнакомых оборотней выволакивают раненого Альрика из-под подорванного внедорожника — и бросился наперерез. Дальше всё было простым, почти примитивным: удары, хрип, вкус крови во рту, гул ярости в ушах. Я прикрывал Альрика, ломал хребты, рвал горло — раз за разом, снова и снова, пока земля под лапами не превратилась в чёрную липкую жижу. Куски шерсти и плоти летели в стороны, смешиваясь с пеплом. Слева, в агонии, взревел наш боец — и тут же захрипел один из нападавших, когда на него обрушились двое наших. Мы бились неистово, защищая вожака.

Схватка была короткой и кровавой. Нападавшие явно рассчитывали на лёгкую добычу — на одного вожака с парой телохранителей, но наткнулись на два поисковых отряда и меня. Когда последний из них завыл и рухнул на землю, повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени на остове догорающей машины.

Мы стояли: одни на лапах, другие в человеческом обличье, пытаясь перевести дух.

— Дэрил тяжело ранен, но, похоже, выживет, — отрапортовал Никс, вытирая кровь с лица. — трое наших погибли в бою. И Рэй… он был за рулём. Погиб на месте.

Альрик закрыл глаза на миг, потом тяжело выдохнул и кивнул.

— Понял. У них? — хрипло спросил альфа.

— Мы насчитали десяток трупов, один ещё дышит.

Альрик поднял взгляд — холодный и сосредоточенный:

— Допрошу сам.

В живых остался один — молодой серо-бурый волк со шрамами на боку. Его прижали к земле: двое держали за плечи, третий — за загривок. Волк рычал, дёргался, клацал зубами, пока Альрик не шагнул ближе.

— Кто отдал приказ? — спросил он спокойно.

Волк не ответил. Только выгнул спину и попытался вырваться, снова зарычав. И тогда Альрик выпустил свою силу.

Она обрушилась, как удар прибоя — невидимая, но ощутимая каждой клеткой. Воздух задрожал, земля под лапами волка дрогнула, тот вскрикнул, выгнулся от боли и в следующее мгновение судорожно начал менять облик: послышался хруст костей и его дыхание стало рваным. Через несколько секунд на месте волка лежал молодой человек.

— Кто отдал приказ? — рявкнул Альрик, глядя ему прямо в глаза.

Тот с трудом выдавил слова:

— Мы сидели в засаде… ждали четыре дня. Мы должны были… — он повернул голову в сторону воронки на асфальте, где ещё клубился дым, — … встретить тебя здесь, подорвать машину и добить оставшихся. Никто не должен был выжить.

— Кто. Отдал. Приказ? — повторил Альрик, давя своей силой.

Пленник прикрыл глаза, не выдержав боли, и выплюнул имя:

— Ставер.

Воздух стал тяжелее.

— Убьёшь меня… да только поздно, — хрипло рассмеялся он, захлебываясь кровью. — Мальчишка твой у Ставера. Если тот не пристрелил его сразу, как мать, то уж точно помучает перед смертью.

Он зажмурился от боли, потом продолжил — рвано, сбивчиво, с отчаянием:

— Хоть нам и не удалось тебя убить, тебе всё равно придётся отдать власть. Если, конечно, хочет увидеть своего щенка живым.

Он поднял глаза на Альрика, губы скривились в усмешке:

— Ты — не наш альфа, а чужак. Девка Лауренсов не может вести за собой клан — таков закон. Ставер должен был стать вожаком после смерти брата. Ну и что, что он не альфа? Зато он с нами одной крови. Мы никогда не примем ни твою власть, ни твоего щенка.

Он дёрнулся, когда я шагнул ближе. Хотелось вцепиться ему в горло, чтобы заглушить гул в висках. Вместо этого я просто стоял и слушал.

— Ставер давно готовил смену власти в клане брата. А когда узнал, что у вас родился щенок — сорвался. Собрал нас