Очнуться волчицей - Наташа Айверс

— Мам! — он прижался всем телом. — Ты пришла!

Я погладила его по волосам, и он, сияя, начал сыпать новостями — про новые рисунки, про то, что он говорил с дедушкой по телефону и тот пообещал привезти ему новый набор Лего.

Рядом раздался кашель.

— Мне пора, — сказал Альрик негромко, когда мы с Арсеном обернулись.

Арсен кивнул, но не двинулся с места. Альрик подошёл ближе, опустился на корточки, обнял мальчика и на мгновение суровое лицо смягчилось.

— Дедушка скоро приедет, — сказал он уже мягче. — А ты пока слушайся Айлунну, ладно?

Арсен обнял его за шею, прижался крепко.

— Хорошо, пап, — ответил он тихо. — А ты скоро вернёшься?

— Скоро, сын.

Он ещё миг держал мальчика в объятиях, потом осторожно отпустил, поднялся, провёл ладонью по волосам сына и, не оглядываясь, ушёл.

Арсен вытер нос рукавом, вздохнул и крепче сжал мою руку.

— Пойдём в мою комнату, — сказал он тихо. — Я тебе покажу мои новые рисунки.

Я кивнула, и мы поднялись по лестнице в его комнату.

— Вот это ты нарисовал?

— Угу. Это ты. А это папа. А это дядя Кай. А это я, когда вырасту, — с гордостью показал он на самого большого волка с длинными ушами и хвостом.

Я улыбнулась, обнимая его за плечи.

— А почему у всех зубы острые, а у меня нет? И хвост у меня как у лисицы? — спросила я.

— Потому что ты девочка, — ответил он, хихикнув. — А у девочек хвостики пушистые — чтобы быть красивыми.

Я рассмеялась, не удержалась и пощекотала его. Он залился звонким, детским смехом, счастливый и гордый своей шуткой.

Мы ещё смеялись, когда в комнату вошёл охранник и доложил:

— Приехал Ставер Лауренс.

Арсен моментально потянул меня за руку на выход:

— Мам, пойдём, пойдём, дедушка Ставер приехал!

Мы вышли на улицу. Из машины неторопливо вышел моложавый мужчина — подтянутый, с сединой на висках. Он расправил плечи, на мгновение задержался у двери, а потом двинулся к нам, широко раскинув руки, готовясь обнять внука Вирены, своей племянницы.

Знакомый пряный запах ударил в ноздри. Внутри всё перевернулось. Мир потемнел, дыхание сбилось. Кости заскрипели, ломая человеческую оболочку. Арсен тянул меня за руку к дедушке, но мои волчьи инстинкты уже брали верх. Это было не похоже на обычный оборот — скорее, будто меня выдернули из собственного тела, которое перестало мне подчиняться.

Одежда осталась где-то позади. Я рванула вперёд, обгоняя мальчика, заслоняя его собой. В глазах сгущалась тьма. Я не слышала ничего, кроме гулких ударов сердца стоявшего передо мной мужчины. Сердца, которое я должна была остановить.

Я пыталась вернуть себе контроль над телом, но не смогла.

Из груди вырвался низкий, звериный рык, от которого стыла кровь. Прыжок — на пределе моих сил — и я вонзилась в его горло с такой яростью, что мир исчез. В голове звенело только одно слово — убить.

Где-то кричал Арсен, кто-то бросился ко мне, пытаясь оторвать от тела. Горячая кровь ударила в пасть, заливая морду, била в нос, но я продолжала рвать и дёргать, не разжимая челюстей.

Боль пронзила рёбра — тяжёлое давление волчьих и человеческих тел навалилось сверху, пытаясь оторвать меня от жертвы. Но я держала, цеплялась зубами, пока не последовал резкий толчок. Кто-то прыгнул рядом. Рука сомкнулась на моём горле, сжимая всё сильнее, перекрывая воздух. Сквозь хаос запахов и звуков я уловила Альрика. Отметила это чисто инстинктивно, прежде чем тьма сомкнулась, поглотив всё: запахи, крики и чьи-то тонкие, жалобные звуки — то ли стоны, то ли плач.

Глава 31

Волчица Айлунна

Сознание возвращалось рывками. Сначала — гулкий шум крови в ушах, потом обрывки голосов.

Пробуждение было странным, мне даже показалось, что это очередной кошмар, что я опять вернулась в тот день, когда всё началось. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди; в голове — пустота, как после удара. Я сжала зубы и открыла глаза.

Меня окрыжали металлические прутья. Я лежала в клетке на боку. Мгновенная паника затопила сознание: где я? опять в фургоне?

Зрение было странным: мир будто был затянут красным туманом, а в глазах плясали чёрные точки. Дыхание было свистящим; плавно пришло осознание, что болят рёбра. Каждый вдох отдавался резкой болью. Переломы? Я попыталась привстать и чуть не взвыла. Кажется, так и есть: рёбра сломаны. Я попыталась вспомнить, как сюда попала.

В голове вертелись обрывки воспоминаний: вкус крови в пасти, чья-то рука, сжимающая моё горло в удушающем захвате, запах страха и боли того, кто умирал у меня в зубах. Постепенно память возвращалась.

С трудом перевернувшись, я легла на живот и приподняв морду, оглянулась. Всё вокруг расплывалось в багровых пятнах — по ощущениям казалось, что уже давно за полдень. Клетка стояла на углу дома Альрика, в стороне от входа. Вдалеке у ворот суетился людской поток: машины, охрана, скорая помощь. Рядом с одной из машин лежало что-то, накрытое простынёй — силуэт тела, и на мгновение от сердца как будто отлегло: значит успела — убила. И тут же, словно ножом по сердцу, полоснула другая мысль: я убила. Человека. Ужас от содеянного затопил всё моё существо.

Я вдруг вспомнила, как Альрик говорил о тех, кого называют одичавшими — оборотнях, которых «избавляют» от страданий, если они без причины загрызают людей или себе подобных. Он говорил, что их убивают. Значит, и меня ждёт казнь.

А что будет с моим Каем? А с Арсеном?

Хотелось плакать, скулить, рычать и грызть прутья клетки. Но сквозь ужас того, что я совершила и того, что меня ждёт пробивалась странная, нечеловеческая уверенность моей волчицы: оно того стоило.

Почему — я не знала. Я пыталась обернуться в человека. Я ведь могу объяснить Альрику и его людям, сказать, что это не я, что это моя волчица виновата и что я не знаю, что на неё нашло… Но моя звериная сущность отказывалась отдавать контроль над телом. Моё беспомощное человеческое сознание было заперто внутри тела волчицы.

По метке вдруг прокатилась тревога — тонкая, колкая нота: Кай. Его тепло тут же обволокло меня, но в нём чувствовалось напряжение: держись, я рядом.

Паника вспыхнула мгновенно. Если Кай увидит меня такой… что он сделает? Бросится на охрану и погибнет? Нет-нет-нет. Я не хочу, чтобы он пострадал. И я не хочу, чтобы он видел меня диким зверем. Надо бежать…

Волчьи инстинкты требовали немедленных действий: броситься на дверь