Очнуться волчицей - Наташа Айверс

Я всхлипнула, не зная, смеяться мне или плакать:

— Ты серьёзно? Ночью?

— Угу, — Кай кивнул, уткнувшись носом в мою макушку. — Она меня помнит. Её сын учился со мной в школе. Мы пару раз там… сталкивались лбами, но потом вместе служили в патруле клана и вроде как заключили мир. Так что зла они на меня не держат. Я заплатил и она открыла магазин.

Он на секунду замолчал, потом тихо добавил:

— Я хотел тебя порадовать. Но не знал какие тебе нравятся…

Эти слова окончательно растопили моё сердце. Я откинулась спиной на его грудь и закрыла глаза.

— Дурачок мой, — прошептала я, и в этом слове было всё: смех, слёзы, нежность. — Мог бы просто спросить, какие цветы я люблю, а не скупать весь магазин…

Его губы нашли мои, и я утонула в ощущении его рта, его рук, жара его тела.

Эта ночь была особенной — тёплой и полной нежности. Его руки касались меня так бережно, что на глаза наворачивались слёзы. Я отвечала, гладя его кожу, скользя ладонями по телу любимого, целуя его, дразня языком. Не было спешки, не было яростной страсти — лишь тихие стоны и наше сбивчивое дыхание, одно на двоих.

Мы уснули в объятиях друг друга под пьянящий запах цветов.

Глава 30

Волчица Айлунна

Утро началось с запаха цветов. Я перевернулась на живот, уткнулась лицом в прохладную подушку и улыбнулась, вспоминая прошлую ночь. Кожа всё ещё хранила следы его прикосновений — лёгкое покраснение от его щетины в особо залюбленных местах.

Сквозь приоткрытую дверь с кухни доносилось аппетитное шкворчание — мясо, яичница, тёплый хлеб и густой, чуть горьковатый запах свежего кофе — такого крепкого, каким его любят оборотни.

Я потянулась, лениво, как кошка, и сползла с кровати. Прохладный пол приятно щекотал ступни. Под душем я смыла с себя остатки сна и ночи, вытерлась наспех и, уже выходя, заметила одну из футболок Кая в корзине с постиранным бельём. Большая, мягкая, пахнущая им — я взяла её, поднесла к лицу, вдохнула запах и не удержалась — натянула через голову. С тех пор, как во мне проснулась волчица, я стала чувствовать запахи иначе — глубже, острее, даже на расстоянии и даже в человеческом теле. Ткань мягко легла на кожу, и на секунду мне показалось, что он рядом: стоит за спиной, дышит в волосы, касается губами шеи.

Я прошла босиком на кухню и остановилась в дверях. Кай стоял у плиты — без рубашки, босиком, в чёрных боксёрах. Волосы ещё влажные после душа, с них капала вода, оставляя дорожки влаги на широких плечах. Он сосредоточенно переворачивал мясо на сковороде, не замечая меня. При каждом его движении мышцы под кожей перекатывались, притягивая взгляд.

Я подошла к нему сзади и, не удержавшись, обвила его руками за талию, и, прижавшись к спине, поцеловала между лопатками. Он на миг застыл, а метка отозвалась мягкой, пульсирующей волной довольства, от которой внутри стало тепло.

— Доброе утро, — прошептала я ему в спину.

Он развернулся, наклонился, и его губы скользнули по моим — тёпло, медленно, с тем едва ощутимым нажимом, от которого по коже пробегает дрожь.

— Садись, — хрипло сказал он, кивая на табурет. — Пока горячее.

Я села, подтянув ноги под себя, и с удовольствием вдохнула аромат кофе. Утро казалось нереально мирным, только дом, еда и мой мужчина рядом.

Кай ел молча, как всегда, быстро и сосредоточенно. Я отломила кусочек хлеба, подцепила на него кусочек мяса, и только потом заметила, как он краем глаза наблюдает за мной.

— Что? — прищурилась я.

— Просто смотрю, — ответил он, не отрывая взгляда. — Утром приходили Альрик с сыном.

Я замерла.

— Арсен?

— Угу. — Он кивнул. — Хотел тебя разбудить. Сказал, что скучает. Но я не разрешил. Альрик просил передать: к обеду ждут Ставера. Его выписали из госпиталя.

— Ставера… — я нахмурилась, вспоминая. — Это дядя Вирены, матери Арсена?

— Он самый. На него напали, когда он ехал забирать племянницу и Арсена. Еле выжил. Горло было разодрано, крови много потерял.

Я поставила чашку на стол, чувствуя, как пальцы подрагивают.

— Те же, кто похитил Арсена и Вирену?

— Похоже на то. А сегодня утром патруль доложил — свежие следы ведут от границы территории чёрных и обрываются у трассы. Кровь — свежая. Альрик просил, чтобы я поехал туда, проверить.

— А почему Альрик сам не проверит?

— Он должен ехать в клан Лауренсов. Ставер говорит в клане неспокойно после смерти Вирены. Он побудет с Арсеном пока Альрик улаживает дела.

Он поставил чашку.

— Уеду через пару часов.

— Один?

— Нет, с парой бойцов. Но ты… — он замолчал, потом выдохнул и посмотрел мне прямо в глаза. — Альрик просил, чтобы ты побыла сегодня с Арсеном пока Ставер не приедет. Мальчишка… боится оставаться один.

Я не раздумывала.

— Конечно, — сказала я сразу.

Он кивнул, будто и ожидал такого ответа.

Еда оказалась невероятно вкусной — мясо мягкое, сочное, с хрустящей корочкой; аромат пряностей и жареного масла щекотал ноздри, смешиваясь с запахом кофе. Я доедала, не скрывая удовольствия; горячий сок стекал по пальцами. Когда подняла взгляд, заметила, что Кай давно перестал есть. Он просто сидел, чуть откинувшись на спинку стула, и пристально смотрел на меня. От его тяжёлого, горячего взгляда внутри что-то дрогнуло.

— Меня в меню нет, — пробормотала я, облизывая палец.

Кай усмехнулся.

— Ошибаешься, — сказал он, хриплым голосом, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. — Ты мой десерт.

Я хмыкнула, но ответить так и не успела — он поднялся со стула, рывком подхватил меня, усадив прямо на столешницу. Холодное дерево коснулось обнажённой кожи, его горячие сильные ладони скользнули под футболку и я невольно ахнула от резкого контраста.

Он поймал мою руку и поднёс к губам. Сначала просто коснулся, потом втянул пальцы в рот, вылизывая и посасывая. Тёпло его рта разошлось током по телу, сосредотачиваясь где-то внизу живота, заставляя мои бёдра непроизвольно дрогнуть.

— Кай… — стон сорвался с губ. Я прижалась ближе, тело само искало его жар, вес, прикосновение, всё, что могло утолить нарастающее желание.

— Очень вкусно. — прошептал он мне в губы, прежде чем накрыл мой рот яростным поцелуем. Его твёрдость прижалась ко мне там где желание вспыхнуло огнём, заставив меня выгнуться навстречу. Всё было слишком стремительно: его пальцы сдёрнули с меня и себя одежду, мои руки вцепились в его волосы. Он вошёл резко, одним толчком, так глубоко, что у меня вырвался крик, пойманный его ртом.

Кай