Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго

повернули головы к графу, глаза широко раскрыты от удивления. Королева Акивия выпрямилась в кресле, брови поползли вверх, интерес вспыхнул в глазах, как искра, которая упала на сухой хворост и теперь готова разгореться в пламя.

Король нахмурился, пальцы сжались на подлокотниках трона.

Релиан стоял неподвижно, но внутри что-то дёрнулось резко, как струна, которую натянули слишком сильно, и она вот-вот порвётся. Дракон внутри зашевелился, поднял голову, прислушался настороженно.

Элиот продолжал спокойно, голос ровный, уверенный, как будто он просто сообщал о погоде или урожае:

— Госпожа Индара Риан Каривер — моя законная супруга. Мы заключили брак три года назад, в присутствии двенадцати свидетелей знатного происхождения. Брак освящён жрецами, записан в королевские реестры.

Развернул свиток, который держал в руке, протянул стражнику, стоявшему рядом:

— Вот брачный контракт, заверенный нотариусом и печатью короны. Всё законно, ваше величество.

Стражник взял свиток, понёс королю, шаги гулко отдавались в тишине, которая повисла в зале, тяжёлая, плотная, как туман перед грозой.

Король развернул пергамент, глаза пробежали по строчкам, лицо осталось невозмутимым, но глаза не скрывали торжества. Прочёл один раз, второй, медленно, внимательно, проверяя каждую печать, каждую подпись.

Акивия выпрямилась:

— Дочь Меримера? Нашего Меримера, который нас спас от пожара ценой своего здоровья? Дочь нашего Меримера, Айлен?

Королева явно была в шоке. Прежде всего от своего мужа.

Айлен не отреагировал на замечание жены. Вернее, отреагировал лишь кивком. Поднял глаза на Релиана, протянул ему свиток без слов.

Релиан взял пергамент, развернул, читал медленно, каждое слово впивалось в сознание, как осколки стекла, которые режут изнутри. Имена. Даты. Печати. Подписи свидетелей — все знатные фамилии, которые он знал, нельзя было подделать. Имя невесты: Индара Риан.

Риан.

Меример Риан был советником его отца, человек, которого уважали при дворе, лицо, которое король вряд ли мог забыть. Меример, который, как рассказывали, здорово наглотался дыма, спасая Акивию, беременную Валейром, из горящей башни. Меример, который утверждал, что это поджог. И это Каспар. Меример, которого удалили от двора…

А теперь какой-то граф приходит за его дочерью. Предъявляет документы.

Релиан поднял глаза, посмотрел на отца.

Король смотрел на него в ответ, и в этом взгляде было понимание — он тоже вспомнил.

Он узнал Индару. Поэтому пытался выгнать её.

Не потому, что она лекарь без титула, а потому что она дочь человека, который был его другом и стал неудобен. Дракон внутри Релиана зарычал тихо, злобно, почувствовал угрозу, которую ещё не мог определить, но инстинкты кричали, что что-то идёт не так, что его сокровище в опасности.

Релиан перевёл взгляд на Каривера, смотрел на него холодно, как на жука, который залез туда, где ему не место, и теперь его нужно аккуратно убрать, не запачкав руки.

Боль где-то глубоко внутри, острая, неожиданная, как нож, который воткнули между рёбер и провернули.

Факт остается фактом.

Индара скрывала свой брак.

И происхождение.

По совершенно понятным причинам — отец наверняка рассказывал ей эту историю. И вот перед ним стоит муж, от которого она сбежала.

Но она скрывала.

У нее была тысяча причин просто не браться за его лечение.

Не входить в клетку к голодным львам.

Бесстрашная.

Но солгала.

Голос Релиана прозвучал ровно, без эмоций, каждое слово чеканное, как монета, которую отчеканили на королевском монетном дворе:

— Откуда вы знаете, что она здесь, граф?

Элиот улыбнулся шире, наклонил голову вежливо:

— Искал долго, ваше высочество. Три года моя жена пропала без следа, и я обыскал все северные и восточные земли, расспрашивал торговцев, путешественников, нанимал людей, которые умеют находить потерявшихся. Когда слухи о чудо-лекаре при королевском дворе дошли до моих земель, описание совпадало. Прибыл проверить, и вот я здесь.

Голос звучал искренне, с нотками облегчения, как у человека, который наконец-то нашёл то, что потерял, и теперь хочет только забрать своё и вернуться домой.

Релиан сжал свиток в руке сильнее, пергамент хрустнул тихо, передал его обратно стражнику, не отрывая взгляда от Каривера:

— Приведите госпожу Индару.

Голос ровный, но пальцы дрожали слегка, едва заметно, только очень внимательный наблюдатель мог бы увидеть, как костяшки побелели от напряжения.

Каривер поклонился снова, рука на сердце, улыбка благодарная:

— Благодарю, ваше высочество. Я ждал этой встречи три года.

Стражник вышел быстро, дверь закрылась за ним, и в зале повисла тишина, напряжённая, тягучая, как смола, которая медленно стекает с дерева и застывает на воздухе. Советники переглядывались, шептались ещё тише, пытаясь понять, что происходит, кто эта Индара и почему принц побледнел, когда услышал, что у неё есть муж.

Королева Акивия смотрела на сына, глаза прищурены, читала его лицо, как открытую книгу, которую знала наизусть, и видела боль, которую он прятал за маской. Вздохнула тихо, почти неслышно.

Дракон в Релиане рычал громче, царапал изнутри, требовал выйти, сжечь того, кто посмел назвать его сокровище своим, кто пришёл забрать то, что принадлежало дракону. Но принц держал контроль, стоял неподвижно, как статуя, вырубленная из чёрного мрамора, и ждал, когда Индару приведут в зал.

Элиот Каривер стоял спокойно, руки сложены перед собой, улыбка не исчезала с лица, глаза смотрели на двери, за которыми скоро появится его жена, и в этих глазах была уверенность человека, который знает, что закон на его стороне, что контракт подлинный, что никто не сможет отнять у него то, что принадлежит ему по праву.

Нилли явно решила устроить марафон. Вбежала бесцеремонно. Зовет, как на пожар:

— Госпожа, вас срочно требуют к его величеству!

И я подумала, что это не предвещает ровно ничего хорошего.

Накинула лёгкую накидку поверх платья, проверила, чтобы волосы выглядели прилично, а не торчали во все стороны, как у сумасшедшей ведьмы после неудачного заклинания, и пошла за служанкой по коридорам, которые сегодня казались длиннее обычного, словно дворец решил поиграть со мной в растяжку пространства.

Двери тронного зала открылись тяжело, створки распахнулись с драматическим скрипом. Я вошла, оглядела зал — король на троне, советники вдоль стен, королева на своём кресле, все серьёзные, как будто обсуждали начало войны или конец света.

Взгляд упал на Релиана, который стоял рядом с отцом, руки за спиной, спина прямая, лицо каменное, как будто его вырезали из мрамора и забыли вдохнуть жизнь.

Глаза смотрели на меня, но в них не было тепла, которое я привыкла видеть. Сейчас они были пустые, потухшие, как догорающие угли, которые остыли и превратились в пепел.

Нахмурилась, что-то определённо случилось, что-то плохое, судя по атмосфере в зале, которая была плотной, тяжёлой, как перед грозой, когда воздух давит на