Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

Ксандер, должно быть, сопоставил факты. Я пошатнулась и прижалась спиной к стеклянной перегородке душевой кабины.

— Такое впечатление, что ты пытаешься сорвать наши переговоры.

У меня бешено заколотилось сердце, и я замотала головой, так что капли воды побежали по груди и спине.

— Я бы никогда.

— Ты представляешь, каким идиотом я себя чувствовал, когда наши юристы только что мне позвонили? А ты скрывала эту информацию неделями?

— Я не виновата, — сказала я. Хотя начинало казаться, что это не так.

Он нервно рассмеялся.

— Ты никогда не виновата.

* * *

Мы опубликовали заявление с тщательно сформулированными извинениями, в котором выразили сожаление в связи с тем, что наше сотрудничество с Shake Awake могло подвергнуть кого-либо опасности. Энергетические продукты содержали ингредиенты, которые Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США «в целом признало безопасными», но их протеиновый порошок использовался не по назначению. Не один человек угрожал подать в суд на нас и всех, кто связан с брендом Shake Awake.

— Но мы читали рекламу бесплатно. Они не могут подать на нас в суд за то, что мы читали бесплатную рекламу, — сказал Бенни.

По словам наших юристов, могли. Будет ли это иметь силу в суде — другой вопрос, но эти люди имели полное право злиться. Мы предоставили небезопасному продукту очень большую платформу; вполне возможно, что мужчины и женщины, страдающие от токсического отравления, не услышали бы о Shake Awake, если бы не наш подкаст. Тот факт, что мы не знали о вреде продукта, был неприемлем. Слушатели доверяли нам. Наш бренд — выживание, ради всего святого.

Бенни и Ксандер ссорились каждый раз, когда поднималась эта тема. Бенни винил Ксандера в том, что мы оказались в таком положении — Ксандер проводил исследование, Ксандер поручился за Shake Awake.

— Мы тебе доверяли, — повторял Бенни. — Ты сказал нам доверять тебе.

Ксандер не сдавался. Бенни был там со мной, когда пришло анонимное письмо. Как и я, он предположил, что это обман, и пропустил мимо ушей.

Победителей здесь не было, были только проигравшие. И если кто-то подаст на нас в суд, это еще больше задержит переговоры. Чем дольше затягивался весь этот скандал, тем более взбешенным становился Ксандер.

Бенни с любопытством поглядывал на меня, пока мы все ходили вокруг друг друга на цыпочках однажды днем.

— Тяжелые месячные?

На улице было жарко, но я надела толстовку.

— Ага. — Я сказала это слишком тихо, поэтому для убедительности кивнула.

* * *

К середине августа я наконец достигла своего предела.

— Что ты читаешь? — спросила Мэллори, когда однажды утром пришла пораньше, чтобы записать подкаст.

— О. — Я замерла на пороге своей спальни. У Ксандера была встреча, и я думала, что в доме никого нет. Мое сердце бешено колотилось, когда я вернулась к ноутбуку, на экране которого была статья под названием «Начало бракоразводного процесса». — Я как-то читала, что разведенные люди чаще погибают в результате несчастных случаев, которых можно было бы избежать, чем те, кто состоит в браке, и я подумала… это может быть интересной темой. Для выпуска.

— Хм. — Она наклонила голову, но ничего больше не сказала.

После этого я искала информацию только в режиме инкогнито, когда была уверена, что я одна. Я ничего не говорила Бенни, потому что мне нужно было, чтобы наши дни записи проходили гладко. Или настолько гладко, насколько это возможно в обстановке, которая стала невероятно напряженной. Что бы я ни делала, все равно все было бы в беспорядке, и одного этого было достаточно, чтобы заставить меня задуматься даже в самые тяжелые дни. Самым сложным был предстоящий контракт. Он сулил огромные деньги. Деньги, которые мне были нужны, чтобы начать все с чистого листа. И хотя я бы предпочла сразу уйти от Ксандера, это казалось неразумным до заключения сделки. Наши переговоры были слишком хрупкими. Мы были слишком тесно связаны. Мне приходилось действовать осторожно. Подожди, пока сделка не будет подписана. А потом вручи ему документы.

Это было утомительное время, мне приходилось постоянно притворяться. Я много спала.

Однажды ближе к вечеру, проснувшись, я учуяла вкусный запах, доносящийся с кухни. Прошла вечность с тех пор, как Ксандер готовил одно из своих особенных блюд. Вечность с тех пор, как мы сидели за одним столом. Я осторожно поднялась наверх, не зная, чего ожидать, и обнаружила его в фартуке у плиты.

— Гребешки и тыква-деликата, — сказал он с робкой улыбкой.

Я уставилась на него.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Я знаю, что все было плохо. — Он отвел взгляд. — И я знаю, что я был… — Проведя рукой по рту, он снова посмотрел на меня. — Ты голодна? Ужин почти готов.

Я не была. Но все равно кивнула и села за стол.

Я наблюдала, как Ксандер заканчивает готовить. Как раскладывает блюда по тарелкам. Зажигает свечи. Разливает вино. Я наблюдала за ним с настороженностью человека, который находится с подветренной стороны от дикого животного.

К своему удивлению, я пришла только к одному выводу: он казался другим. Я не могла понять, в чем дело, но казалось, что он снял с себя уродливую маску. Он был похож на — я почти боялась надеяться — на себя прежнего.

— Что-то случилось? — спросила я, накалывая на вилку кусочек нежного гребешка.

— В некотором роде, — медленно сказал он.

Я ждала.

— Я… — он прочистил горло, — я кое с кем встречаюсь.

Моя вилка со звоном упала на тарелку.

— Нет-нет-нет, не в этом смысле. — Он махнул рукой и издал нервный смешок. — Извини, я не знаю, почему я так нервничаю. Я имею в виду терапевта. Я хожу к терапевту.

Мое сердце бешено колотилось. Мне потребовалась секунда, чтобы обдумать его слова.

— К терапевту?

— Еще только начало, очевидно, но… я хочу стать лучше для тебя. Со мной было трудно жить, я знаю, и я больше не хочу быть тем человеком. — Он отодвинул стул и опустился на колени у моих ног, нежно обхватив их руками. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину. Не знаю, сможешь ли ты меня простить, но если сможешь… — Он опустил голову. — Мне так жаль, Джой. Мне очень, очень жаль.

Я заплакала. Грязными, отвратительными, очищающими душу слезами. Казалось, я сдерживала их целую вечность; когда плотина прорвалась, она затопила всю комнату.

Ксандер обнял меня за талию.

— Я так сильно тебя люблю, —