Академия для наследников. Дитя некроманта - Анастасия Ольховикова

— Тогда… — я подняла ладонь и дотронулась до его лица, вызывая выдох сквозь стиснутые зубы, — я постараюсь тебе помочь так, как смогу.

— Иви… — кончики пальцев Мина обвели контур моего лица. — Красивая… — ладонь сжалась в кулак, глаза его зажмурились, и Мин стал трясти головой. — Помоги мне, Иви…

— Сильный демон? — спросила я, ощущая, как тьма сама начинает стремиться к этому мужчине и понимая, что справиться с ней я не смогу. Нет, еще не время! Совсем не время для того, чтобы напугать его, когда он и так на грани.

— Да… — простонал огневик. — Он знает, как заставить человека убить другого…

— Мин, поговори со мной, — попросила я, ласково гладя его по щеке. — Это ведь та часть огненного дара, которую ты боишься особенно, да?

— Боюсь… — тихо признался он. — Никому не хочу причинить зла.

— А ты хотя бы пытался с ней справиться? — улыбнулась я, побуждая его распахнуть глаза. Мне показалось, что в них постепенно возвращается осознанное выражение.

— О чем ты говоришь, Иви?

— Откуда ты знаешь, что непременно сделаешь мне больно?

— Потому что с самой первой встречи только и делаю, что сдерживаюсь, лишь бы тебе не навредить! — сорвался он. Черты лица Таормина вновь заострились, делая его жестким и суровым. — Если бы ты хоть на мгновение знала, каково это — находиться рядом и бояться спустить силу, потому что она может унести человеческую жизнь!

— А ты пытался хоть раз отпустить ее на волю? — не повышая голоса, спросила я. Удивительно, но потрескивание костра привело меня в состояние странной сосредоточенности. Я точно знала, что именно сейчас необходимо Таормину.

— Иви, ты не ведаешь, о чем просишь! — взмолился он, признавая свое поражение.

И я поняла, что момент настал.

— Ты знаешь мое настоящее имя. Почему продолжаешь называть неродным, Дэй?..

Потрясение так явственно отразилось на его лице, что я почти физически ощутила, как напряжение уходит из рук, захвативших в плен мою голову. Это и позволило мне оттолкнуть огневика, поднимаясь и наблюдая, как сам он, опираясь на ладони позади себя, с изумлением рассматривает меня.

— Ты как — то сказал искать не глазами, а сердцем. И я тебе поверила. Можешь сейчас довериться мне?

Он не произнес ни слова, но и в глазах я не увидела протеста, а потому медленно преодолела разделяющее нас расстояние, забравшись к нему на колени и обнимая. Голова сама собой склонилась к плечу обретенного любимого, и я заговорила еле различимым шепотом.

— Когда — то, на туманных землях, ты помог мне усмирить тьму. Сейчас я должна возвратить свой долг. Я в твоих руках, Дэй. Что ты хочешь со мной сделать?

— Э — ва — ни… — по слогам позвал меня Дэй, зарываясь лицом в волосы. Я улыбнулась, потершись щекой о шершавую ткань его куртки. С таким Мином мне было гораздо привычнее. А затем меня стиснули в болезненных объятиях, и я не сдержала ответного стона. — Прости, милая… ты сможешь меня когда — нибудь простить?

— Ты сделал мою тьму теплой — разве может быть иначе? — радость от того, что мы наконец — то вместе, я постаралась передать даже голосом. Осторожно гладя его по спине, я старалась успокоить Дэя, как могла.

— Иви…

— Отпусти свои страхи. Дай себе волю, — попросила я.

Я помнила действие дара инкуба: попытка Мани усмирить меня тут же всплыла в памяти. И мое неприятие ее — тоже. Только вот сила Дэя не шла с ней ни в какое сравнение. И у нее была отличительная черта: я желала ее. Желала всей душой и сердцем.

К удушающим объятиям добавилось ощущение его горячей ладони на коже спины. Шумно выдохнув, я крепче прижалась к Дэю, стараясь повторить очертания его тела.

— Иви… — снова повторил огневик, отстраняясь от меня, и я с улыбкой посмотрела в его затуманенные глаза:

— И это все, на что способна твоя сила?

Лицо Дэя приобрело опасное выражение, он перевел взгляд на мои губы. Жесткий поцелуй лишил воздуха, позволяя спутнику задрать рубашку под курткой, оголить ребра, с силой мять кожу. Это не было больно, но и удовольствия не приносило тоже. Скорее, будило во мне темные начала, демонические. Однако я знала: останови я Дэя сейчас, и ему все время, что мы будем вместе, придется сдерживаться. А я этого не хотела. К тому же, ничего такого, за что бы мне потом стало стыдно, не происходило. Иначе тьма не дала бы этому свершиться.

Огневик с силой потянул меня за волосы назад, оголяя шею и прижимаясь к ней горячими губами, заскользил вниз, к ключицам, вызывая стон с губ и дыша чаще. Кожа горела там, где к ней прикасался Дэй, а я начинала хотеть большего. Когда он справился с завязками, а полы рубашки оказались распахнутыми, то прижался к моей груди, заставляя инстинктивно спрятать пальцы в его волосах. Тогда — то оно и случилось. То, чего так боялся Дэй.

Меня захлестнула волна неведомого раньше чувства. Будто всё тело пронзил сноп тонких игл, впившихся в кожу и начавших вместе с кровью высасывать жизнь. Сознание поплыло, каждое новое прикосновение стало ощущаться все слабее и слабее. И мне на помощь пришла тьма. Тьма, которую моё тело содержало в избытке.

Меня саму вытолкнули куда — то вовне. Энергия, привыкшая все уничтожать на своем пути, теперь радостно ластилась к мужчине, сжимавшему меня в объятиях, я же разумная наблюдала это со стороны. Видела и дрожащие руки Дэя, застывшие на моих плечах, чувствовала его жадные губы на коже. И пылала. Пылала вместе с ним, отдавая излишки силы и помогая ему насыщаться. А еще была в курсе всего происходящего вокруг нас.

Я обнимала весь мир, поднимаясь к звездам и смотря оттуда на грешную землю. Видела, как у входа в пещеру толпятся в нерешительности демоны, недоумевающие, почему не выходит наружу расправившийся со своим партнером сильнейший огненный маг. А вернувшись в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огня, обнаружила себя лежащей на пледе и бережно обнимаемой Дэем. Внешний вид не пострадал никак, за исключением распахнутой рубашки и спутанных локонов. Дэй не позволил себе ничего лишнего. Когда способность двигаться ко мне вернулась, я взъерошила его волосы, побуждая показать свое лицо. Огневик выглядел смущенным:

— Иви, прости меня…

— Ты об этом меня предупреждал? — осторожно поинтересовалась я, получая короткий кивок в ответ. — Вот что, давай договоримся так: ты больше не будешь голодать, а будешь воспитывать своего инкуба, хорошо?

— Ты… можешь нормально размышлять после того, как я почти досуха тебя выпил? —