Не убей меня, злодей! Я тебе ещё пригожусь - Инна Бабушкина

Кажется, развязка оказалась ближе, чем я ожидала. Интересно, сумею ли я вырвать из рук сюжета себе счастливый финал?

Глава 37. Добродетель, яд и один слишком старательный палач

Меня выпустили.

Не из милосердия, разумеется. За неимением достаточно веских доказательств. И - внезапно - благодаря активному протесту графа. Судя по слухам - отец и сам узнал о собственном агрессивном поведении лишь из чужих уст. Сам же он и комнат собственных не покидал в ожидании вердикта. Однако же пошла молва, будто аристократ обратился за помощью к влиятельным друзьям, чей голос оказался крайне весом на политической арене, чтобы надавить на имперского наследника.

Представить людей более влиятельных, чем герцог и принц, я не сумела. Да и бросила эту задумку - выпустили и слава богу.

И вот теперь, под ропот напуганной, но по-прежнему заинтригованной публики, меня выпустили.

Свидетели искали в отцовских поступках гордыню и желание спасти род от позора. А мне оставалось лишь изображать утомленную и разбитую жертву дворцового скандала.

И я изображала. С фанатизмом.

Пришлось приложить не мало усилий, чтобы придать лицу бледности и усталости. А то за короткий перерыв из увечий у меня появились лишь губы, искусанные от робких и слишком частых поцелуев. Румянец же довольства и толики смущения и вовсе красил, да глазки заставлял сиять, потому я нанесла белила в три слоя белила, а затем и тени под глаза.

Думала еще какой краски в глаза капнуть для покраснения, да побоялась местной алхимии. Нет уж, спасибо, зрение мне еще пригодится.

Оставалось лишь надеяться, что на глаза озлобленной графине никто попадаться не пожелает.

И тут прогадала... Маленькая интриганка то и дело мелькала перед взором. И все бы ничего, да вот только она так усердно делала вид, что виновата передо мной! и не за беспочвенные обвинения.

То, как она взвизгивала, кидала украдкой взгляд на рядом стоящего герцога и краснела, тихонько вспоминая молитвы, говорило громче всяких слов. Её «стыд» выглядел так старательно, что даже самые недалекие придворные смекнули и разнесли весть по двору:

- Бедняжка, верно, у них все же что-то было…

Мне же приходилось усердно делать вид, будто я подавляю ненависть. На самом же деле лишь ждала, с трудом переживая неопределенность. Никто не знал, как скоро девушка сделает следующий шаг, потому лишь оставалось наблюдать, изводить себя и… а нет, она оказалась ко мне милостива.

Под истошный визг толпа разбежалась, образуя кружок «напуганных, но любопытных» поблизости от павшей по непонятной причине миледи. Хотя, как по непонятной? В следующее мгновенье из ее рта хлынуло!.. несколько капель крови.

На мой субъективный вкус, больше похоже на томатный сок, смешанный с вином.

Но эффект был произведен: платье, практически ангельское по текстуре и цвету, мгновенно окрасилось бордовыми пятнами. От столь впечатляющей картины даже мне захотелось узнать, кто только посмел отравить столь невинную особу?

Разумеется, ответ я получила вместе с десятками обращенных в мою сторону глаз, резким вскриком, полным бессилия, от принца и топотом солдат.

- Схватить ведьму! - взревел Леандро, невежливо тыча в меня пальцем. Но пришлось отбросить приличия. Нужно было еще сохранить собственную целостность, потому я принялась отбиваться от рыцарей, что слишком уж грубо собирались меня арестовать.

И все же им это удалось, и меня потащили теперь совсем не в уютные покои. Напротив, в самую темень и холодрыгу. В имперскую темницу.

- И на том спасибо, - оглядела одноместную камеру. Ни соседей - откуда бы им взяться, если провинившихся либо отправляли в ссылку, либо казнили. Ни наручников - будем честны, столь добротную дверь сложно взять и выбить.

И все же на том удобства заканчивались. Вместо кровати твердая и излишне короткая скамья. А я успела чуть отъесться на местной кухне. Но даже в изначальном теле... кто вообще поместиться на эту балку? Ребенок?

Потому предпочла пододвинуть ее к одному лишь окну. Больше конечно напоминало дыру от кирпича, что вывалился от плохо выполненной работы. Но даже на такую мелкую проплешину додумались поставить решетку!

И все же хоть какой-то воздух! Промозглый, но свежий.

Благо, от тревоги я приоделась. Плотные ботинки, запасные носки распиханы по карманам, вместо металлического корсета плотная рубаха и флис под ней. Подготовилась я изрядно, за что крайне была себе благодарна.

Чего я никак не ожидала, так это скорого прибытия палача. Я была уверена, что герцогу какое-то время еще будут промывать мозги - недаром, что отравленную бедняжку нужно было для начала вылечить, а уж потому уверовать в то, что бокал с отравой ей подсунула я. Причем наверняка наивную жертву "совсем не смутила моя доброта" и она "никак не могла подозревать о злодеянии". Вот и выпила с чистым сердцем и добрыми помыслами.

Доверчивая идиотка куда больше располагает к себе, чем завистливая женщина - что уж тут поделать?

И все же слишком быстро она восстала из мертвых. Что-то пошло не по плану? Поцелуй любви исцелил все раны? Это был бы отличный повод для скорой женитьбы…

Но нет, с гостем я ошиблась. То был граф, что взирал на меня крайне сурово. Не поверил ведь он, будто я причастна к спектаклю.

- Оставьте нас, - бросил так страшно, что стражники не посмели ослушаться, а я покрылась мурашками несмотря на все усилия. - Я предупреждал тебя не лезть к баронессе? - взревел так громко, что я почувствовала себя отнюдь не нашкодившим ребенком. Нет, кажется, я куда меньше боялась прибытия палача, чем компании собственного родителя.

- Отвечай немедля, мерзкая девчонка, - взревел и достал что-то из-за пазухи, чем зычно стукнул по стене. Словно… словно имитировал разборки?

- Как я могла простить этой вертихвостке подобное!? - истерично подхватила. - Она увела моего жениха! Мою судьбу! Будущее! - продолжала кричать, добавляя слезливости и злости. - Поделом ей, пусть счастья никогда не познает!

- Не бывать этому, жива девчонка! - презрительно заметил отец. Казалось, его разочаровал тот факт, что я не сумела довести даже такую мелочь до конца.

Меж тем сам приблизился и обвязал меня странным предметом, которым не так давно отбивал стены. Сидит достаточно плотно и… ох, господи, невероятно туго!

В одно мгновенье незнакомый артефакт распух и стал еще плотнее, стягивая внутренности едва ли не в кучку. Потому болезненный вскрик вышел что ни на есть натуральным. А затем и писк:

- Не говори мне…

- Девчонка проживет свою лучшую жизнь,