Злодейка в финале - Энже Граф

Не доверяя собственному голосу, я лишь слегка склонила голову набок в ответном приветствии. Мой взгляд жадно шарил по некогда родному лицу, отмечая все изменения, которые произошли с момента нашей последней встречи. Вот тут на лбу появилась глубокая морщина; губы стали ýже, как будто их обладатель все время их сурово поджимал; скулы застроились; на щеках появились впадинки, а подбородок вдруг стал тверже и четче. И еще глаза. Раньше они смотрели на меня мягко и с собственнической любовью ‒ а сейчас глядят на меня с холодной яростью, граничащей с ненавистью.

‒ Замечательно выглядишь, ‒ произнес Джеймс.

‒ Благодарю, ‒ отозвалась я.

Мой голос, к счастью, не дрогнул.

‒ Гётемский воздух определенно пошел ей на пользу, ‒ Гира насмешливо оскалился и вдруг легко коснулся пряди моих волос, ‒ ты бы видел, как она расцвела при виде моря. Она могла любоваться им целыми днями, правда, дикарка?

Я бросила на него быстрый злой взгляд. Затем недовольно отдернула голову и сухо бросила:

‒ Прошу прощения, Ваши Величества, у меня дела.

Все время, пока я пересекала сад, я чувствовала на своей спине тяжелые взгляды. Мои ноги подкашивались, но я заставила себя идти ровно и спокойно, не показывая, как сильно я выбита из колеи.

Глава 55

‒ Будет лучше, ‒ сказал Гира, ‒ если ты пока покинешь дворец.

Я перевела на него ледяной взгляд. Я все еще помнила, как он подставил меня перед Джеймсом: и поцелуем, и своим делано небрежным прикосновением к моим волосам, и своим замечанием, и даже своим обращением, которое в тот момент прозвучало слишком фамильярно и интимно. Я бы могла ему это предъявить, но будет глупо это делать, учитывая, что по сравнению с похищением все вышеперечисленное просто капля в море.

‒ Что такое? ‒ я отозвалась так же небрежно, как и он тогда коснулся моей головы. ‒ Боишься, что Джеймс и в самом деле меня убьет?

А Джеймс может. Судя по его взгляду, даже женитьба на Тане и общий ребенок, которого они ждут, не смягчил его ненависти ко мне.

Гира цокнул и укоризненно качнул головой:

‒ Какие глупости иногда лезут в твою замечательную головку. Тебе не о чем волноваться. Я не позволю Джеймсу тебя убить. Просто я не хочу, чтобы во время коронации что-то пошло не так.

‒ А что может пойти не так?

Я сама не понимала, почему упрямлюсь. Гира был прав. Останься я здесь, и Джеймс рано или поздно до меня доберется ‒ и тогда свершится прописанный сценаристами финал. Мне бы ноги в руки ‒ и бежать. В идеале, куда подальше: не только от Джеймса, но и от Гира. Но я не могла.

‒ Я не уверен, ‒ сказал Гира, ‒ что моя коронация пройдет гладко. Видишь ли, какую бы работу я не провел и как бы замечательно себя не проявил, есть те, кто против моего восхождения на престол. Их не купишь байками, не изгонишь поганой метлой и не запугаешь так, как остальных. Я опасаюсь, что они могут замыслить на меня покушение и осуществить его именно тогда, когда я, по их мнению, буду расслаблен более всего. И в первую очередь можешь пострадать ты: ведь во дворце все без исключения знают, что ты ‒ моя единственная слабость.

‒ Ай-ай-ай, ‒ я тоже укоризненно покачала головой, ‒ ты так зазывал меня стать своей королевой, обещая золотые горы, а теперь выясняется, что в случае покушения на твою персону первой жертвой нападения стану я. Как-то не вяжется со сладкой беспечной жизнью, которую ты расхваливал.

‒ Я никогда не расхваливал тебе сладкую и тем более беспечную жизнь. Жизнь правителя всегда полна опасностей и рисков ‒ но ведь и ты не из тех, кого могут напугать трудности. Считай свой временный отъезд из дворца моей перестраховкой, только и всего. Когда я убежусь, что никакой опасности нет, ты сможешь вернуться. Самайла, помоги леди Шар'Ле собраться.

И на этой ноте Гира закончил разговор, оставив за собой последнее слово.

Я молча смотрела в окно, пока Самайла позади меня бесшумно собирала самое необходимое. За стеклом уже висела луна: с момента нашей встречи с Джеймсом в саду прошло около пяти часов, и все это время я сидела в покоях, пытаясь собраться с мыслями и унять беспокойство и тоску. Я не ложилась спать ‒ все равно не смогла бы уснуть ‒ к тому же, я прекрасно знала, что Гира вскоре нанесет мне визит: ведь он тоже не ожидал, что правитель Талма прибудет самолично, и теперь должен был что-то предпринять, чтобы не допустить нашей с ним встречи.

‒ Все готово, миледи, ‒ сообщила Самайла.

Мысленно я ей позавидовала. Самайла была готова абсолютно к любым поворотам судьбы и каждый из них принимала ровно и без удивления. Хотела бы я хоть капельку такого спокойствия и душевного равновесия ‒ сейчас они мне отнюдь бы не помешали.

‒ Да, ‒ отозвалась я, ‒ уже иду.

Мы вышли через потайной коридор: я, Самайла, и двое стражников, бесшумной тенью возникшие за нашими спинами и сопровождавшие нас до самого выхода. Коридор выходил в конюшни, где нас уже ждала запряженная в неприметную карету пара лошадей. Один из стражников сел на козлы, другой помог нам с Самайлой забраться внутрь кареты, а затем сел к товарищу вперед ‒ и мы тронулись. Карета плавно покачивалась в ночи, везя нас в особняк, в котором я жила до переезда во дворец. Чуть отодвинув шторку, я смотрела в окно на проплывающие мимо дворцовые ворота, площадь, улицы и дома. Вот и поворот. Здесь мы свернем и доедем по этой улочке до самого края, затем по неприметной дороге вверх, ‒ и выедем в мою очередную тюрьму.

Если я хочу свободы…

Мне нужно действовать сейчас.

Снадобье, наконец, разошлось в полное силу: я чувствовала, как взмокло от пота мое лицо. Отлично, очень вовремя. Произойди это чуть позже, было бы гораздо труднее осуществить свой план.

Я перевела дух, пожелала себе удачи ‒ а затем согнулась и застонала.

‒ Миледи? ‒ моментально среагировала Самайла.

‒ Живот… ‒ простонала я, сжимая руки в желудок, ‒ так больно…

Самайла подалась ко мне ближе, ее рука коснулась моей головы. Я не препятствовала. Еще пару недель назад я случайно услышала разговор двух служанок, обсуждающих снадобье от боли в женские дела. Оно отлично убирало спазмы,