Злодейка в финале - Энже Граф

Меня охватила ярость:

‒ Плыви обратно! ‒ яростно крикнула я.

Если она утонет, ее смерть будет на моей совести!

Самайла продолжала плыть. Расстояние между нами увеличилось еще больше.

‒ Чокнутая, ‒ вынесли вердикт старушка, ‒ сщас помрет.

И я знала, что она права: не прошло и секунды, как голова Самайлы скрылась под водой. И в тот же миг, решившись, я развернулась к боцману и приказала:

‒ Спустите на воду лодку. Я дам за ее спасение два золотых.

Глава 59

Хафа оказалась маленьким, но очень деловитым городком. Своей кипучестью, размером и жужжанием он напомнил мне пчелку, что неустанно собирает мед с рассвета до заката. Сложись ситуация иначе, я бы сначала затаилась, неспешно огляделась, просчитала риски ‒ а затем постепенно влилась в ее деятельность, вложив свои силы и умения туда, где мое сердце найдет больший отклик. Или уехала бы, не понравься мне город или реши я, что трое суток пути от Гира это слишком близко.

Но сейчас…

Я бросила взгляд на Самайлу, что невозмутимо стояла по правое плечо от меня. Сейчас, после оплаты ее спасения, у меня осталась лишь жалкая горстка серебряных монет, которых едва хватит на несколько дней проживания в самом захудалом постоялом дворе, а это значит, что у меня нет времени осматриваться в Хафе вдумчиво и осторожно. Деньги для жизни нужны уже сейчас. А значит, и действовать придется более решительно и оперативно.

‒ Ну, ‒ сказала госпожа Ингрим, ‒ здесь мы с вами прощаемся.

Госпожа Ингрим ‒ та самая решительная старушка. Прямая, безапелляционная, суровая и простая, она сразу подмяла под себя половину матросов и заставила их ходить по струнке, вызвав тем самым мое искреннее расположение. Мы с ней разговорились. Естественно, я не призналась ей, кто я такая: просто сказала, что я дочь средней руки торговца, которая бежит от навязанного брака, а Самайла ‒ моя нянюшка, которая не смогла меня отпустить без присмотра. Самайла и глазом не моргнула на мои слова, поэтому легенда прижилась сразу. А вот госпожа Ингрим поделилась, что она приехала сюда исключительно для того, чтобы забрать внука, маленького Алана: ее единственная дочь, не послушав мать, сбежала и вышла замуж за сладкоречивого бездельника и померла вскоре после родов. Отцу ребенок оказался не нужен, и тот оказался в сиротском доме. Когда весть о том дошла до госпожи Ингрим, ребенку было уже шесть лет. Проклиная своего никчемного зятя и не успев толком оплакать дочь, госпожа Ингрим отправилась в чужой город, чтобы забрать внука себе. Сама она была уверена в своих силах: помимо дочери, единственной девочки, у нее было еще семь сыновей, которые помогали ей управлять постоялым двором ‒ а оттого она не видела разницы, семь ли, восемь ли мужчин будут под ее началом. Такая стойкость и умение взять на себя командование вызывали мое искреннее восхищение.

‒ Да, ‒ отозвалась я, ‒ мне было приятно с вами познакомиться.

‒ Вы всегда, ‒ добавила госпожа Ингрим, ‒ можете прийти ко мне в мой постоялый двор.

Я думала об этом. Она обещала мне работу и жилье, и в других условиях я бы согласилась, не раздумывая. Но я была уверена на все сто процентов, что Гира или Джеймс начнут меня разыскивать. Они наверняка узнают, что я уплыла на этом пассажирском корабле, и проследят за всеми пассажирами, а значит, если я буду при госпоже Ингрим, выйти на меня будет проще простого. Поэтому от щедрого предложения пожилой женщины мне пришлось отказаться.

‒ Когда-нибудь, ‒ я благодарно улыбнулась, ‒ я обязательно загляну к вам в гости. До свидания, Алан, было очень приятно с тобой познакомиться.

Алан возмущенно фыркнул и отвернулся. Я подавила улыбку: сразу видно, характером пошел в старушку. Тепло обняв госпожу Ингрим на прощание, я отправилась искать самый захудалый постоялый двор. Мой план был таким: заселиться, в первый же день вызнать, где можно сбыть еще пару драгоценностей, совершить еще один обмен ‒ а потом… Я покосилась на Самайлу. Потом сбежать от своей охранницы под покровом ночи. Да, я ее спасла ‒ но только потому, что не хотела, чтобы она умерла по моей вине. Но я все еще ей не доверяла. В любой момент она могла связаться со своим хозяином и передать ему весточку обо мне ‒ и тогда меня поймают.

И черт его знает, что может сделать со мной выведенный из себя Гира.

Долго искать не пришлось. Самый худой постоялый двор оказался тут же, в километре от порта, чтобы беднякам, прибывшим сюда в поисках лучшей жизни, не пришлось углубляться в город.

‒ Мне бы, ‒ сказала я хозяину, ‒ номер с двумя кроватями.

‒ Двенадцать медяков, ‒ озвучил тот.

Я поджала губы и положила на стойку три монетки. Затем наклонилась вперед и осторожно спросила:

‒ Уважаемый, у меня вопрос. Где бы я могла продать кое-какие личные вещи?

Хозяин расплылся в угодливой улыбке:

‒ Прямо тут, госпожа. Вы можете принести свои вещи мне, а уж я, можете мне поверить, выкуплю их по самой лучшей цене.

Ясно, грабит людей как может. Мало того, что держит гостиницу, так еще и скупкой параллельно промышляет. Впрочем, в данный момент мне это на руку, но тогда следует быть более осторожной: теперь он знает, что у меня есть при себе вещи на продажу.

Доплатив отдельно за завтрак, мы с Самайлой поднялись в комнату. Комнатушка оказалась крошечной: две кровати да два стула. Даже окна не было. Я досадливо поморщилась, уселась на кровать, дождалась, пока Самайла осмотрится и произнесла:

‒ Эту ночь мы проведем тут. Завтра с самого утра мы выйдем в город и попытаемся найти работу. Раз уж ты увязалась за мной следом, то будь любезна, хотя бы не вешай на меня заботы о твоем содержании. Если хочешь быть при мне и дальше, обеспечивай себя сама. На этом все. Спокойной ночи.

Я легла на кровать и отвернулась к стене. Сегодня ночью я обменяю украшения, а завтра утром, когда Самайла уйдет искать работу, я вновь отправлюсь в порт, чтобы уплыть из Хафы. Ей не останется ничего иного, кроме как вернуться к своему хозяину ‒ и связывающие меня путы, наконец, распадутся.

Глава 60

Меня ограбили.

И винить в этом можно было только себя: интуиция