Злодейка в финале - Энже Граф

подсказывала мне не связываться с хозяином, но я так хотела избавиться от Самайлы как можно скорее, что проигнорировала голос рассудка и спустилась к стойке ночью, прихватив с собой все украшения, чтобы избавиться от них одним махом.

Осторожность мне изменила. И теперь я за это поплатилась. Меня вывели на улицу, завели в подворотню и отобрали все, что у меня было.

‒ Неплохой навар, ‒ хохотнул хозяин, пока его подельники, огромный здоровяк с круглым лицом и коренастый желтозубый мужчина держали меня у стенки.

Я только бессильно трепыхалась в огромных лапищах, глядя на то, как растворяется в воздухе моя мечта о маленьком домике на берегу моря.

‒ Ты за это поплатишься, ‒ гневно произнесла я.

Мужчины переглянулись ‒ и захохотали пуще прежнего. Хозяин аккуратно свернул сверток с драгоценностями, протянул его здоровяку и велел:

‒ Отнеси Калеке, скажи, это от меня.

Тот кивнул ‒ и скрылся за углом. Мы остались в подворотне одни. Хозяин подошел ко мне ближе.

‒ Ну-ка, ну-ка, ‒ сказал он, стягивая с меня капюшон, ‒ может быть, с тебя еще что можно взять? Мда-а-а… Дурнушка еще та.

Я не успела порадоваться своей находчивости ‒ жир на волосах и глина на лице, придающая моей коже грязный землистый цвет ‒ как вдруг он сказал:

‒ Ну да и ладно. Бывали и страшнее.

Я потерянно замерла, не веря в то, что сейчас произойдет ‒ но реальность оказалась слишком жестокой. Без малейшего колебания хозяин спустил штаны, оставшись в одной рубахе и тут…

‒ Не. Смей. Трогать. Мою. Госпожу.

Раздался глухой удар. Глаза хозяина сбились в одну кучу и закатились наверх, а затем он тяжелым кулем рухнул прямо на землю. А за его спиной со стулом в руке стояла…

‒ Самайла! ‒ выдохнула я.

Коренастый, что продолжал меня держать, оказался слишком тупым. Вместо того, чтобы отшвырнуть меня в сторону и атаковать Самайлу, он продолжал глупо таращиться на лежащего на земле подельника. Взмах ‒ и вскоре он уже лежал рядом. Я растерянно взглянула на два лежащих на земле бессознательных тела.

‒ Как вы, миледи? ‒ спросила Самайла, подходя ближе.

‒ В порядке, ‒ хрипло отозвалась я, ‒ нужно уходить. Сейчас вернется здоровяк, с ним явно не справиться одним стулом.

Я вновь накинула капюшон на голову, схватила Самайлу за руку и потащила к выходу из подворотни. Внутри меня одновременно бушевали отчаяние, бессилие, облегчение и гнев. Я ругала себя на все лады, но сделанного не воротишь: я потеряла последние средства к нашему существованию, и теперь мы остались без единого гроша. Хуже не придумаешь. Избавилась, называется, от Самайлы.

Выйдя из подворотни, я пошла куда глаза глядят. Улочки, перекрестки, аллеи, площадки ‒ и вот мы в центре города, где лавочники, зевая и лениво переговариваясь, уже открывали свои лавки, и между ними сновали первые, самые ранние покупатели. Здесь я чувствовала себя в большей безопасности, чем там, внизу у моря. Устало сев на скамью, я задумалась о том, что делать дальше. Самайла молча присела рядом и обратилась в верного цепного пса, зорко следя за тем, чтоб ко мне не подошел посторонний.

Что ж, следует признать, что теперь мне без нее никуда. Без нее… Страшно представить, что сделали бы со мной те мужчины, не окажись ее рядом.

‒ Что ж, ‒ произнесла я решительно, ‒ раз уж все равно никуда не уйдешь, давай мы с тобой кое-что обсудим. Я согласна на то, чтобы ты осталась и продолжала присматривать за мной, как раньше ‒ но только при условии, что ты не будешь связываться с Гира и докладывать ему о том, где я нахожусь. Если я только заподозрю, что ты отправила ему весть, тогда нашему соглашению придет конец.

Глупая угроза. Глупая и бессмысленная. Я не узнаю о том, отправила ли она ему весть или нет, и уж тем более не смогу ее прогнать или избавиться от нее ‒ пробовала уже.

Но иного выхода, кроме как держать ее при себе, у меня нет. Да, она станет источником лишней траты денег ‒ но также будет и гарантом моей безопасности. Стоит только вспомнить о том, какая необычная физическая сила заключается в ее сухой на первой взгляд фигуре.

В ответ на мое требование Самайла молча кивнула ‒ и наше соглашение вступило в силу.

— А теперь, ‒ я встала, ‒ пора искать работу. У нас нет ни гроша, а значит, придется сильно потрудиться.

И я первая направилась к лавочникам, надеясь разжиться у них подработкой. Но тут судьба повернулась ко мне спиной. Никто не хотел нанимать двух женщин с улицы. Кто-то нам вежливо отказывал, кто-то откровенно издевался, а кто-то гнал прочь, даже не выслушав. Безрезультатно обойдя весь рынок, я решила спуститься к порту: там наверняка найдется работа по разделке рыбы. Труд тяжелый и изнуряющий, но выбирать не приходится: в животе было пусто, меня уже шатало от голода. Вчера мы пропустили ужин, сегодня пропустили завтрак. Самайла шла как ни в чем не бывало, а вот меня уже заметно подкашивала усталость. Однако и в порту нам тоже не повезло: там уже хватало своих работников, которые встретили новых соперников на плату с глухим раздражением и недовольством.

Час спустя я обессилела окончательно. И тогда же мне пришлось сделать еще один непростой выбор:

‒ Здравствуйте, госпожа Ингрим. Ваше предложение еще в силе?

Глава 61

Постоялый двор госпожи Ингрим «Аланья» находился чуть ближе к морю, чем торговые ряды лавочников, но дальше, чем портовой приют для бедняков, из которого мы с Самайлой сбежали. Выглядел он так уютно и по-домашнему, так чисто и светло, что это немного смирило меня с необходимостью обратиться за помощью к человеку, находиться рядом с которым мне было небезопасно. Пришлось пообещать себе, что я уеду из «Аланьи» сразу, как только накоплю необходимую сумму для билета на корабль и на первое время для проживания в новом городе ‒ а пока оставалось только слушать пояснения да кивать.

Всего в «Аланье» жили и работали двенадцать человек: все без исключения сыновья госпожи Ингрим, четыре ее невестки, сама госпожа Ингрим ‒ и маленький Алан, который, ершась и выставив наружу злющие колючки, помогал своей бабке исподтишка, но по мере всех своих сил. Узнав, сколько тут рабочей силы и без меня, я немного растерялась, но госпожа Ингрим развеяла мои опасения:

‒ Что за чушь! ‒ громогласно