Я тебя не предам - Анна Шнайдер

конкретному месту. Оно, и так невероятно большое и твёрдое, сильнее затвердело и запульсировало у меня во рту через несколько минут, вторя длинному и полному наслаждения мужскому стону.

— Вот теперь честно, — заключила я, и Стас, схватив меня в объятия, словно любимую игрушку, крепко поцеловал в губы.

… Мне, конечно, всё равно пришлось уйти. Остаться на ночь я не могла — мало ли, Каришка проснётся и панику поднимет, что матери нет на месте? Будут меня тут с матросами искать по всему теплоходу.

Да, около одиннадцати я отправилась к себе, ужасно жалея, что не могу остаться, и пообещала Стасу, что утром загляну к нему до того, как отправиться на палубу.

Впрочем, не факт, что я вообще смогу туда отправиться. Зацелует же!

80

О предохранении я впервые по-настоящему задумалась, когда оказалась в каюте и отправилась в душ. Сполоснула лицо холодной водой, посмотрела в зеркало, на свои шальные от счастья глаза, вздохнула и зажмурилась, вспомнив нашу со Стасом беспечность. С ним всё понятно — мальчики не беременеют, ему-то что? Это мне потом последствия разгребать.

С другой стороны… Почему бы и нет, а? Если рожать, то сейчас, пока я ещё сравнительно молода. Беременность в сорок — одна большая проблема, лучше в тридцать с хвостиком. Стас здоровый молодой человек, можно сказать, отличный донор. Мужчина в качестве полноценного партнёра по жизни мне точно больше не нужен — хватит с меня Володи, — но родить второго ребёнка не самая плохая идея. Мы с Каришкой справимся. Она вообще давно просила у меня братика или сестричку, но Володя не хотел пополнения в семействе, говорил, что ему достаточно дочери. Наверное, это странно для мужчины, которым свойственно мечтать о мальчиках, но Володя, мне кажется, слишком большой эгоист для того, чтобы хотеть детей. Маленькие отпрыски требуют внимания и отказа от собственных желаний, а мужу это всегда тяжело давалось.

Вот о чём ты думаешь, Лера? Совсем двинулась? Какие ещё беременности без мужа? Не говоря уже о том, что фиг Стас позволит его ребёнку расти без отца, он не до такой степени урод. И если я не забеременею, мы расстанемся, как только сойдём на берег, а вот если забеременею, я Стаса к себе здорово привяжу. Оно мне надо? Нет. Точнее…

Вновь захотелось побиться головой о что-нибудь твёрдое.

Бессмысленно прятаться от собственных чувств. Я умудрилась влюбиться — это несомненно. И мне будет тяжело прощаться со Стасом, несмотря на то, что я изначально понимала временность наших отношений. Но привязывать мужчину к себе при помощи пуза — это в принципе сомнительный способ, без учёта ситуации. Я на такое никогда не пойду, даже если меня будет ломать после расставания. Переживу! Как говорится — всё прошло, пройдёт и это.

Когда я вышла из душа, Каришка уже спала. Упав на свою полку, я повернулась на бок и приготовилась к долгому бессонному бдению — мне казалось, я слишком взбудоражена, — но отключилась почти тут же. В принципе, неудивительно: после такого количества интимных физических упражнений…

Проснулась я от знакомого ощущения, что лежу в люльке и меня покачивает. Возможно, ощущение было бы полным, если бы не отчётливый, хорошо слышный звук плеска волн. Корпус корабля не пропускал только саму воду, но звуки можно было разобрать прекрасно — громкие и сильные удары о корпус, сварливое журчание, шелест и бурление отхлынувшей дальше волны, и так по кругу.

Из-под люка, закрывавшего иллюминаторы, сочился белый, будто потусторонний свет. Он периодически мигал, когда волна набегала на стекло, закрывая его полностью, бурлила, и я с улыбкой представила, как визжала бы от восторга Каришка, если бы не было заслонок и она могла видеть происходящее. Пузырьки, возможно, даже проплывающие мимо молчаливые рыбки — красота!

Интересно, какая под нами сейчас глубина? Хотя лучше об этом не думать, а то ещё голова закружится. И вообще надо спать — до населённого пункта под названием Хийденсельга ещё плыть и плыть.

Я взяла со стола телефон, проверила геолокацию — естественно, она не работала, только показывала, что мы находимся где-то в Ладожском озере. Спасибо, кэп.

Я улеглась обратно на полку, обняла подушку и под мерное покачивание корабля на волнах вкупе с плеском волн за бортом вскоре крепко уснула.

81

Проснувшись в следующий раз ближе к семи часам утра, первым делом я увидела Каришку. Дочь сидела на своей полке и с восторгом косилась на закрытые крышками иллюминаторы. По моим ощущениям, Ладога сейчас волновалась чуть меньше, чем когда я просыпалась посреди ночи — но так всегда и бывает, по крайней мере на моей памяти: даже самый серьёзный шторм на озёрах рассасывается к утру.

И всё равно эта строптивая северная дамочка никак не могла успокоиться и изо всех сил мешала нам жить, начиная с того, что я несколько раз чуть не врезалась лбом в зеркало, когда корабль особенно сильно качнуло, заканчивая сложной балансировкой в столовой с тарелками во время завтрака. Накладывать себе еду, когда вокруг всё, в том числе и ты сам, качается — безумно увлекательное занятие. Отличная тренировка нервной системы, я считаю! И вестибулярного аппарата, конечно же.

— Я уронил сырник, — скорбно и печально возвестил Павел, садясь на своё место. Карина со Стасом засмеялись, а мы с Лидией хором фыркнули.

— Надо было накладывать сырники над тарелкой, а не нести над полом, — посоветовала супругу Лидия. — И вообще сырник — это мелочи. Я не представляю, как сегодня пить кофе или чай.

— Я воздержусь, — пробурчал Павел. — Больше половины чашки всё равно не унесу. Лучше сок.

— А у вас бывало, что из-за шторма теплоходы не пропускали в Ладогу? — поинтересовалась Лидия, и я покачала головой.

— Нет, но я слышала, что подобное случается. Нас как-то не пустили на Валаам. Слишком сильный шторм, мы не смогли бы причалить. В итоге были в Питере на день раньше.

Рассказывая об этом случае, я невольно посмотрела на Стаса — и почувствовала, как непроизвольно начинаю терять нить повествования, столкнувшись с его полным тёплой иронии взглядом. Его явно забавляла наша конспирация, то, как отстранённо мы общаемся друг с другом на людях, тогда как наедине творим сущие безобразия, и его многозначительный взгляд словно намекал мне: это временно. Стоит тебе оказаться в моей каюте, Лера, и я покажу, на что способен. И