Я тебя не предам - Анна Шнайдер

— Надо было взять ограничитель. Карина всё время с ним спит — иначе постоянно сваливается, и неважно, есть качка или нет.

Впоследствии оказалось, что стоянка нам со Стасом скорее мешает — потому что теплоход во время движения издаёт множество звуков. Плеск воды, шум мотора, треск самого корабля — как дыхание гигантского металлического зверя, — но когда он стоит, вокруг царит тишина, которая с непривычки кажется оглушительной. И точно так же как ты слышишь многое из происходящего за стенкой, слышат и тебя. Хотя этот факт тем не менее не помешал нам побезобразничать вдоволь. Я заранее предупредила Карину, что приду в каюту попозже, поскольку хочу подольше погулять, поэтому за дочь я не переживала — раз она до сих пор мне не звонит (связь с приближением к Валааму появилась), значит, уже спит.

— Не уходи, — попросил Стас, вжимая меня в себя с такой силой, будто мечтал стать единым целым навсегда. — Уйдёшь утром. Поставь будильник часов на пять. Вряд ли Карина проснётся раньше…

— И не жалко тебе меня? Сколько можно вставать в пять! Может, я поспать хочу.

— И я хочу спать. С тобой. Ну пожалуйста, Лера.

— Тут тесно, — попыталась воззвать я к его разуму. — Ты и без меня на пол падал, а со мной будешь падать ещё чаще.

— Я падал из-за качки, сейчас её нет. Обещаю, не упаду. Оставайся.

Я колебалась, причём сама не понимала, почему. Казалось бы, решение очевидное — получив порцию секса, надо уходить. Тут ведь тесно и неудобно, да и зачем нам спать вместе? На одной полке я на теплоходах спала только с Каришкой, когда она была совсем мелкой и жить не могла без мамы под боком. Слава богу, то время прошло! Я тогда с трудом переползала на свою койку посреди ночи — от неудобной позы затекало решительно всё тело. Но Карина была маленькой девочкой весом килограмм двадцать, а Стас уже большой мальчик. К утру от подобного сна у меня радикулит начнётся.

— Стас… — начала я, решив ещё раз объяснить парню все свои доводы, но он внезапно подхватил мою ногу, забросил себе на бедро, а ладонями сжал ягодицы, прижав к себе и одновременно с этим наполняя меня собой. Я охнула, растеряв все аргументы, а Стас замер, не двигаясь — только поглаживал мои ягодицы и трогал пальцем место, где мы соединялись — будто ему доставляло удовольствие понимать и ощущать, как он меня растягивает.

— Оставайся, Лер, — прошептал он, целуя меня в губы — легко и почти скромно, будто под одеялом не творил совершеннейшее непотребство. — Будет хорошо.

— Хорошо не в том смысле! — всё-таки возразила я. — Я спать хочу, а не…

— Врёшь, — усмехнулся он и задвигался.

Боюсь, в этот раз соседи нас услышали, несмотря на то, что я почти не издавала звуков. И полка поскрипывала, и учащённое дыхание скрывать было сложно, и охала я пару раз в самые острые мгновения. Так или иначе, но сбоку никто нам стучать не стал с требованием прекратить — и то хлеб.

В результате Стас добился своего. Но вовсе не потому что уговорил меня, нет! Просто после двойной дозы удовольствия я банально отключилась, обняв его за шею обеими руками.

85

Утром я проснулась без всякого будильника — предсказуемо от того, что мне было слишком тесно, хотелось повернуться, но повернуться я могла с трудом.

Я лежала лицом к Стасу, на его предплечье, прижавшись к боку и закинув на парня руку и ногу. Чуть приподнявшись, я зачем-то взглянула Стасу в лицо, и несмотря на неяркий свет, с трудом пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, рассмотрела, что он улыбается во сне. Благодушно, спокойно и счастливо.

Сердце захлестнула нежность, и я, подавшись вперёд и вверх, легко коснулась губами щеки Стаса. Что бы ни было в дальнейшем, я была благодарна ему за проведённое время здесь и сейчас — за хорошее отношение, душевные разговоры, дружескую поддержку и совсем не дружескую телесную близость. Рядом с ним я совершенно не помнила о Володе, ни разу не подумала о нём, когда Стас меня целовал, не сравнивала свои ощущения от секса.

А может, зря не сравнивала?

Сравнение, увы, было бы не в пользу Володи. Он не проявлял энтузиазма в последнее время, и теперь мне стало понятно, почему. Видимо, все силы тратил в офисе, а на жену уже не хватало. Всё-таки возраст! Вот и придерживался расписания — раз-два в неделю уделял время нелюбимой жене, и хватит с неё. А то ещё, не дай бог, стратегически важный орган сотрётся!

Когда мы только поженились, Володя вёл себя иначе, но я считала, что это нормально. Молодость, гормоны. В принципе, я и сейчас понимала, что охлаждение неизбежно, но всё-таки не до такой степени. Я просто предпочитала ничего не замечать, не думать и списывать на общую загруженность мужа на работе. Думаю, это типичная ошибка всех жён-рогоносцев — бесконечно оправдывать партнёра, пока не получится схватить его в буквальном смысле за снятые трусы и улетевший в сторону пиджак.

Ай, ну его к чёрту, этого Володю! Надо потихоньку вставать и собираться, чтобы Карина не проснулась и не осознала, что мать где-то гуляла всю ночь. Боюсь, она перепугается, если заметит заправленную постель. Хотя… не факт. Вполне может подумать, что я уже встала и отправилась шарахаться по палубе. Она же знает меня, значит…

Хм… Ещё, что ли, задержаться? Или всё-таки пойти к себе и поспать в расслабленном состоянии, а не в теснотище, хотя бы пару часов? Потом всё — надо вставать. Экскурсия у нас начинается в девять. С учётом прибытия на Валаам теплохода ещё накануне — нам сказочно повезло, что не в восемь.

Я всё-таки осторожно сползла с полки, точнее, попыталась. Стас проснулся практически моментально, улыбнулся, опрокинул меня обратно на подушку и поцеловал так, что аж жарко стало.

Финал был предсказуем — тем более, что утренняя мужская физиология вариантов нам, в общем-то, и не оставляла.

В результате в собственную каюту я вернулась уже совсем не сонная, а очень даже бодрая, с шальной улыбкой и блестящими от счастья глазами.

Думаю, если бы Карина увидела меня такой, точно бы сообразила, что с мамой происходит нечто необычное. Но дочь