Проблемный игрок - Пайпер Рейн

Таннер сидит в высоком стульчике, уплетая яичницу-болтунью. Завидев меня, он вовсю сучит ножками, тянет ручки, сжимая и разжимая крошечные кулачки.

— Привет, малыш, — шепчу я хриплым спросонья голосом. Оставляю легкий поцелуй на его лбу, а тот тут же норовит вцепиться мне в волосы.

— Как спалось? — интересуется Холли.

— Просто замечательно, — делюсь я. Спала как убитая. Кажется, я лет пять так не высыпалась. Стоит ли признаваться, что ее сын стал своеобразным островком безопасности? — Еще раз спасибо, что забрали малыша на ночь.

— Ой, не надо, он проспал всю ночь, но проснулся рановато, так что днем наверняка ляжет пораньше, — Холли раскладывает по тарелкам панкейки, яичницу, хашбраун и тосты. — Истон сказал, ты уже давала ему болтунью.

Я наливаю чашку кофе. К хорошему быстро привыкаешь, и к такой жизни я бы без труда адаптировалась. Интересно, Истон сознает, какой счастливый билет вытянул? Моя мать за всю жизнь не приготовила ни единого блюда. Для этого всегда имелись «специально обученные люди».

— Замечательно. Все просто чудесно. Спасибо вам.

Холли улыбается точно так же, как и с самого момента приезда: словно безумно рада за нас с Истоном. Знала бы она правду.

— Всегда пожалуйста, — Холли ласково проводит рукой по моему предплечью, и взгляд падает на толстовку. — О, какая старая вещица.

Я опускаю глаза на толстовку, прихваченную из шкафа Истона: «Бейсбольная команда школы Лейк-Старлайт».

— Истон не вылезал из нее до самого конца каникул, даже в самолет сел. На нем она по швам трещала. Ужасно сентиментален в таких вопросах, — отвернувшись, она подливает кофе.

В голове мелькает мысль: может, пойти переодеться? Вдруг Истону не понравится, что я щеголяю в его вещах, но если вернусь в спальню, то рискую разбудить. А если сниму — останусь перед его матерью в одной майке на бретельках. Разумнее всего не дергаться.

Положив еды, я подсаживаюсь к Таннеру. Малыш снова тянет ручки, забавно сжимая и разжимая пухлые кулачки. Я перехватываю его очаровательную ладошку и нежно целую, мгновенно успокаивая.

— Дай маме поесть, — ласково журит Холли.

Я застываю с занесенной над тарелкой вилкой. Холли, должно быть, замечает мою заминку, потому что тут же спохватывается.

— Прости, извини. Сама не знаю, как сорвалось. Просто события — появление малыша, ваша свадьба — случились одно за другим, да и ты чудесно с ним ладишь, а Таннер, очевидно, принимает тебя за маму.

— Все в порядке, спасибо, — отзываюсь я, но в груди щемит так, будто туда вонзилась стрела.

Холли откидывается на спинку стула и, прихлебывая кофе, пристально смотрит на внука.

— Истон упоминал, что пытается отыскать его мать. Мол, одна зацепка ни к чему не привела, но остался еще один человек, от которого надеется получить весточку — они пересекались, когда он с братьями ездил в Кабо на мальчишник?

Пожалуй, эту тему стоит оставить для их личного разговора.

— Да, все так.

Холли молчит, продолжая смаковать кофе, а затем предлагает:

— Послушай, ты не против сходить в книжный вместе? До смерти хочется взглянуть на него после предложения руки и сердца. А Остин пообещал присмотреть за Таннером, пока мы не соберемся на матч.

На самом же деле мне жизненно необходима передышка. Будь Таннер мне сыном, а брак с Истоном — настоящим, я бы с радостью согласилась, но сейчас до смерти боюсь сболтнуть лишнего и все испортить.

И как только заядлым лжецам удается нормально жить?

— Разумеется. Вы не против пройтись пешком? К тому же можно взять с собой Таннера, он обожает магазин.

Холли пренебрежительно отмахивается.

— Уверена, тебе нужно немного отдохнуть.

Отдохнуть и правда не мешало бы, но возиться с Таннером совсем не в тягость. С ним на удивление легко. Конечно, как и у всех детей, случаются капризы и истерики, но мы выработали отличный режим.

— Тогда пойду собираться.

— Кушай, не отвлекайся! — машет она рукой. — Я рада наконец-то вырваться к вам после стольких месяцев ожидания. Думала приехать сразу, но Истон постоянно просил повременить. К тому же Харпер вот-вот должна была родить, так что разумнее казалось подождать. Думаю, все сложилось к лучшему. Ему давно не хватало капли ответственности.

Прежде чем успеваю что-либо ответить, с тихим скрипом приоткрывается дверь спальни, и в коридор выходит Истон — в одних шортах, с обнаженным торсом.

Пристрелите меня. Если бы прошлым вечером, обсуждая бушующее между нами сексуальное напряжение, Истон не говорил с мученическим видом, я бы решила, что он делает это нарочно.

Завидев Истона, Таннер заходится от восторга: машет ножками, то и дело приподнимаясь на стульчике и визгливо требуя, чтобы отец подошел.

— Доброе утро. Кажется, завтраком пахнет, — улыбается он матери и подходит к Таннеру. — Привет, приятель. Бабушка хорошо о тебе заботилась?

Он целует малыша, но стоит сделать шаг в сторону, как Таннер жалобно хнычет.

— Кажется, ему нужен папочка, — улыбается Холли.

— Ну ладно, ладно, — Истон расстегивает ремни, и Таннер пулей взлетает к нему на руки, крепко обнимая за шею.

Если я немедленно не убегу, то наброшусь на Истона прямо на глазах у его матери и ребенка. Я начинаю орудовать вилкой, стараясь как можно скорее доесть.

— Я подумала, не приготовить ли панкейки, но побоялась показаться навязчивой, — делится Холли.

Прихватив тарелку, я поднимаюсь и иду к раковине, но Истон с Таннером на руках обходит меня с другой стороны, и мы внезапно сталкиваемся лицом к лицу.

— Ты даже не поздоровался с женой, Ист, — наблюдает из-за стола Холли. — Верный способ навлечь на себя семейный гнев.

Мы встречаемся взглядами и сближаемся. Одной рукой я обнимаю его вместе с Таннером, проводя ладонью по рельефной, мускулистой спине.

Ладонь Истона ложится чуть выше ягодицы.

— Доброе утро, женушка.

Стоит попытаться отстраниться, как Таннер цепко хватает меня за шею.

— О, он хочет, чтобы вы поцеловались! — восторженно восклицает Холли.

— Ему просто нужна Хедли, — отзывается Истон.

— А вот и нет. Он обнимает вас. Ну же, поцелуйтесь ради ребенка.

Я подаюсь вперед, чувствуя, как пальчики Таннера щекочут шею.

Наши губы соприкасаются, и в эту секунду я до безумия хочу, чтобы Истон поцеловал меня по-настоящему, по-французски. Боже правый, совершенно теряю голову. Но при его матери и Таннере поцелуй остается исключительно целомудренным.

— Доброе утро.

— Сбежала, значит, — его взгляд плавно перемещается на толстовку.

— Прости, — оправдываюсь я, указывая большим пальцем в сторону спальни. — Наспех натянула первое, что под руку попалось, а твоя мама обмолвилась, будто эта вещь дорога как память. Раз уж ты проснулся, пойду переоденусь.

Истон сжимает ткань толстовки в кулаке и притягивает меня обратно.

— А мне нравится,