Проблемный игрок - Пайпер Рейн

Холли вздрагивает.

— Да, конечно!

Пока его мама копошится в сумке, стоящей рядом с ней, Истон сжимает мое плечо, и я поворачиваюсь к нему. Он наклоняется и прижимается губами к моим губам.

Это застает меня врасплох на долю секунды — ровно настолько, чтобы я успела это осознать, прежде чем поддаться.

Поцелуй длится недолго, но, когда Истон отстраняется, губы замирают в миллиметре от моих, и он шепчет:

— Спасибо.

Ошибка, о которой я совершенно не хочу жалеть.

Глава 32 Истон

Неужели я только что ее поцеловал?

И ведь Хедли не отстранялась, пока я сам не отпрянул?

Та четкая черта, что разделяла нас, стремительно стирается, и виной тому — моя собственная несдержанность.

Не стоило ее целовать, но ведь прежде никто не говорил ничего подобного. Всю жизнь я привык бросаться в омут с головой, ни к чему не относясь серьезно. Разумеется, окружающим нравится моя компания; в любой тусовке неизменно оказываюсь в самом центре внимания. Звучит самовлюбленно, но я сознательно создал это образ — так попросту легче жить. Вот только Хедли видит меня насквозь, заглядывая гораздо глубже, и я не мог упустить момент, не дав понять, как дорого то, что она замечает меня настоящего.

— Ну а это подарок для самого младшего, — мама достает из сумки плюшевую птицу и кладет перед Теннером. — Называется тупик.

— Наша, аляскинская тема, — шепчу я на ухо Хедли, уютно прильнувшей к боку. Я и сам не понимаю: то ли мы так старательно изображаем счастливый брак, то ли просто хочется побыть ближе друг к другу. Свои-то чувства э я знаю четко, а вот в ее совсем не уверен.

— А тебе, Хедли, точно понравится это, — она вытягивает из недр сумки книгу. — Тут все про Аляску, — мама кладет картонную книжку перед Теннером. — Надеюсь, в ноябре вы выберетесь в гости, — она целует Теннера в висок, точь-в-точь как до этого отец.

— Конечно, — отзываюсь я. От одной только мысли о том, чтобы познакомить со всей огромной родней Теннера — да и Хедли, если быть до конца честным, — внутри разливается такое торжество, словно вручили «Золотую Перчатку».

Мама встречается со мной взглядом. Я знаю, как нелегко ей дается расстояние. Раньше проводил на Аляске межсезонье, но теперь все изменилось: тут тоже появилась своя жизнь.

Почти все родственники остались на севере, так что уехавших вечно донимают расспросами, когда же мы вернемся домой. Теперь, с появлением Теннера, вопрос наверняка станет звучать еще чаще, вот только профессиональной бейсбольной команды там нет, так что особого выбора не остается.

— Хедли, тебе безумно понравится! Жду не дождусь, когда покажу тебе Лейк-Старлайт, ну а пока мне надавали кучу гостинцев от всей семьи, — она извлекает на свет огромную корзину, ломящуюся от всевозможных деликатесов.

— Мам, и как ты только умудрилась протащить это в самолет? — поражаюсь я.

— Чуть до драки не дошло из-за багажной полки, — отец наклоняется пониже к Теннеру. — Дедуля прилетел бы к тебе даже со сломанным носом.

Теннер тянется ручкой к его лицу, и отец смотрит на внука влюбленными глазами.

— У Истона огромная семья, и каждый из двоюродных братьев и сестер хотел передать какой-нибудь небольшой привет... — мама пододвигает корзину к Хедли, после чего поднимается и пересаживается на стул по другую сторону.

Хедли слегка отодвигается от меня и выпрямляется.

Спасибо, мам. Мне, вообще-то, очень нравилось обнимать Хедли.

— Тетя Истона, Бруклин, поставляет линейку эфирных масел во множество отелей. Вот это, с жасмином, передала тебе — для разжигания либидо.

Я издаю невнятный звук, и Хедли, оглянувшись через плечо, заливается смехом.

— Дядя Роум передал бутылку оливкового масла — того самого, что подают в его ресторане: говорит, ни на каком другом готовить нельзя. Тетя Саванна подарила кофейную кружку... — мама увлеченно разбирает корзину, показывая каждый подарок, который многочисленные дяди и тети приготовили, чтобы принять Хедли в семью Бейли.

С каждым новым подарком, извлекаемым мамой на свет, глаза Хедли округляются все больше.

— Мне обязательно нужно их поблагодарить, — восхищается она. — Как же трогательно!

Мама приобнимает Хедли за плечи. Я прекрасно вижу, что она пытается привыкнуть к столь открытому проявлению чувств, которое для моей родни — обычное дело, а вот для ее — совсем не характерно.

— Вот и поблагодаришь лично, когда приедете, — мама переводит взгляд на меня. — Все ужасно расстроились, что пропустили церемонию.

— Мам, мы же уже обсудили. Мне не нужна пышная свадьба.

Я сознательно взял всю вину на себя, чтобы у родителей не возникло предвзятого отношения к Хедли и они не гадали, почему мы решили расписаться без участия всей необъятной родни.

— А чего хочется самой Хедли? — мама снова поворачивается к ней. — Мы ведь устроим обычный праздник, никакого повторения клятв. Просто хочется порадоваться за вас. Но если откажешься, на этом и закончим — больше ни слова от нас не услышишь.

— Холли, — укоризненно вздыхает отец.

Родители никогда бы не стали навязываться и ставить человека в неловкое положение, но я прекрасно понимаю: маму ранит, что ее не было рядом в такой день.

— Я подумаю, — обещает Хедли.

Терпеть не могу, когда ей приходится оказываться в таком положении.

— Может, поднимемся? — интересуюсь я, стремясь поскорее увести всех из каморки. — Теннеру, пожалуй, пора вздремнуть.

— Отличная мысль! — мама подскакивает. — Не возражаешь, если наверх его понесу я?

— А где вы обычно останавливаетесь? — спрашивает Хедли, явно рассчитывая услышать название какой-нибудь гостиницы. Что ж, ее ждет очередной сюрприз.

— Да в гостевой комнате, вы ведь не против? — уточняет мама. — Я так долго добиралась, что теперь хочу проводить с Теннером каждую свободную минуту.

Хедли несколько раз растерянно моргает и нацепляет вежливую улыбку. Мне-то всего и нужно было, что пережить один-единственный ужин с ее родней, а Хедли предстоит спать под одной крышей с моими родителями.

— Теннер спит в моей комнате, — я поднимаюсь и задвигаю стул.

— В нашей, — тут же поправляет мама и шутливо закатывает глаза, глядя на Хедли. — Ничего, привыкнет. Когда я переехала в дом к Остину, из него тоже целую вечность невозможно было вытянуть слово «наш».

Мама достает Теннера из детского стульчика, а Хедли тем временем сворачивает настольную салфетку и подхватывает сумку с подгузниками.

Мы дружно выходим из «Пипер»; Руби тепло машет на прощание маме, отцу, Хедли и Теннеру, а меня демонстративно игнорирует.

Оказавшись на улице, я раздумываю, стоит ли подниматься наверх вместе с родителями или лучше прогуляться.

— Мы вообще-то собирались на фестиваль фудтраков, Теннер как раз уснет по дороге. Не хотите присоединиться? —