Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

В аэропорту Бостона, поблуждав по парковке в кропотливых поисках, мы садимся в мою машину. Я везу Синди к дому, где мы оба снимаем квартиры. Когда приезжаем, на улице уже по-ночному темно. Я беру из багажника оба чемодана, а Синди любезно придерживает для меня дверь. Мы поднимаемся на лифте молча. Мы очень устали, но те взгляды, которыми одариваем друг друга, даже ничего не произнося, значат многое. Мы сдружились, сроднились, не знаю, какое именно слово следует подобрать.

Она выходит на своем этаже, а я нажимаю на кнопку, чтобы остановить съезжающиеся двери лифта:

– До завтра.

– Спокойной ночи.

– Забрать тебя утром?

– Я придумала кое-что поинтереснее, – она соединяет подушечки пальцев и смотрит с самой хитрой и милой улыбкой, которую я только видел в жизни.

* * *

Я старательно пытаюсь нащупать телефон, чтобы отключить будильник. Но стоп. Это ведь не он разбудил меня сейчас, а дверной звонок. Что и кому надо в пять утра? На всякий случай сначала захожу в ванную и в кухонную зону гостиной – нет, краны не потекли.

Подхожу к двери, пока кто-то по ту сторону настойчиво продолжает звонить. Ну конечно. Можно было и сразу догадаться. Поворачиваю замок и открываю:

– Выспался? – спрашивает уже вполне себе бодрая Синтия. Она улыбается так широко, что у нее аж глаза сощуриваются.

– Поспать еще час было бы славно.

Она смотрит на меня уже без улыбки, закрывающей ей половину обзора. Вмиг Синди сделалась менее веселой. И я сразу понимаю, почему. Она притихла, увидев мой голый торс.

– Что-то не так?

– Нет… все так.

Я ведь не ошибусь, если сделаю вывод, что она жесть как смутилась моему голому торсу? Черт, я же этого теперь так не оставлю. Да, я все еще не хочу все испортить в отношениях с ней. Все еще не хочу перейти черту, после которой мы уже не будем так легко общаться.

Однако страсть может с головой захлестнуть меня и заставить тело действовать. Как тогда, когда я поцеловал ее.

– Позволишь зайти к тебе в гости?

– В любое время дня и ночи, – я делаю шаг в сторону, пропуская Синди, которая точно что-то задумала.

– У тебя же наверняка что-нибудь имеется в холодильнике?

– Ты проголодалась в пять утра и пришла ко мне поесть?

– Да нет же, глупенький. Я же предупреждала, у тебя эк-за-а-а-мен, – тянет она последнее слово и поднимает указательный палец к моему носу. – Экзамен. Самый настоящий. Сегодня, ученик Кларк, вы проведете весь день со мной, своим строгим наставником. Я посмотрю, как вы усвоили мои уроки, и заодно мы сразу будем проводить работу над ошибками. Итак, пока ты еще не опомнился и не выгнал меня, задание первое. – Она выдергивает из заднего кармана джинсов листок и разворачивает его. – Я надеюсь, у тебя есть мука, молоко и яйца?

– Захотела, чтобы тебя накормили оладьями? Так давай просто закажем. – Я беру телефон, но не успеваю даже снять блокировку.

– Нет-нет-нет! Ручками, Кларк, вот этими ручками, – указывает она на мои пальцы. – Мы с тобой будем готовить сами. И не какие-то там оладьи, а самые настоящие блинчики. Русские блинчики.

– Чего? Подожди, ты русская? – И как я раньше не догадался? Это ведь многое бы объяснило.

– Моя бабушка, Надежда Александровна Сорокина, была русской. Так что и я, получается, тоже. Это, кстати, ее рецепт. – С довольным и важным видом она вручает мне листок.

– Синди, ты ведь не хочешь сказать, что экзамен – это заставить меня в пять утра готовить блинчики по рецепту, который я вижу впервые?

– Ты все правильно понял. Но не переживай.

– Ты поможешь, да?

– Не переживай, я тоже ни разу их не готовила.

Я беру листок с рецептом, читаю и все больше сомневаюсь, что у нас хоть что-то получится.

Синди пытливо наблюдает, как я разбиваю три яйца в миску, как взбиваю их вилкой, как добавляю чайную ложку соли и столовую ложку сахара, как вливаю первый стакан молока и все перемешиваю. Как беру два стакана муки, просеиваю и небольшими порциями всыпаю, сразу же тщательно вымешивая. Как вливаю второй стакан молока, а после стакан кипятка. Как добавляю чайную ложку растительного масла и ставлю на плиту сковородку.

Но это если сократить описания и оставить только техническую часть. На деле же я несколько минут выковыривал из миски с разбитыми яйцами раздробившуюся скорлупу, туда-сюда носил молоко, потому что в рецепте сказано, что оно должно быть комнатной температуры, а в микроволновке греть Синди запретила, сказала, что в ней меняется вкус продуктов. Поэтому мы перелили молоко в кастрюлю и тут же стали спорить, по очереди пробуя его. Я говорил, что достаточно. Синди велела ждать еще. Я говорил, что оно перегреется. Синди все равно велела ждать. А потом настал черед муки… Я старался сеять аккуратно, но она все равно рассыпалась по всему полу. Синди решила мне помочь и, когда принесла предназначенную для пола тряпку и начала вытирать, нечаянно столкнула со стола пакет с мукой. Убирать потом пришлось еще больше. Затем Синди заставила меня повторно включать чайник, требуя, чтобы кипяток был именно крутым, иначе тесто «не заварится». Я победно выдохнул, когда влил чайную ложку масла, – на этом процесс приготовления теста закончился. Я радовался уже тому, что хоть какой-то этап готовки позади, но впереди еще была жарка…

– Я никогда не пек блины. Я даже не знаю, как это делается. Давай посмотрим видео в интернете?

– Нет! Забудь на сегодняшний день про телефон! Даже не доставай его. – Синди подходит к плите. – Так и быть, я покажу тебе, как это делается. Я говорила, что никогда не готовила блины, и это правда, тесто всегда заводила бабушка, но вот выпекать их я научилась!

Уверенно она берет в левую руку хорошо разогретую сковородку, правой хватает половник, зачерпывает тесто и тут же выливает на раскаленную поверхность. Синди довольно улыбается и выглядит так уверенно, словно она прирожденный шеф. Под громкий звук «ш-ш-ш» Синди вращает сковороду в воздухе, тем самым равномерно распределяя тесто, а затем возвращает ее на плиту.

Она ждет пару минут, вооружается лопаткой и переворачивает блин. Никогда такого не видел – он будто… в сеточку. Тонкий, румяный, нереально ароматный и чуть поджаристый. Синди снимает с плиты сковороду, поворачивает ее на девяносто градусов, и блинчик съезжает на большую плоскую тарелку.

Так с настоящим