Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

Если бы существовал рейтинг уютности и привлекательности маленьких городов – Ашвилл бы его возглавил с огромным отрывом. У него даже гамма – своя. Будто солнце иначе поглощается и отражается от поверхностей здесь, создавая мягкую, приглушенную и неповторимую палитру. Горы, покрытые густыми лесами, издалека кажутся голубоватыми, а проплывающие прямо по ним тонкие облака – серо-сиреневыми. Высотки Ашвилла, разные по количеству этажей и выполненные в разных архитектурных стилях, продуманно выкрашены в один цвет. От этого город не выглядит перегруженным. А еще, несмотря на многочисленные и широкие постройки, Ашвилл густо усажен деревьями. Окруженный горами и лесом, кажется, будто и сам он возник среди природы, но не разрушил ее, а ненавязчиво попросился быть ее частью.

Я перевожу взгляд на Синди, как и тогда в моей машине, она припала к окну и рассматривает даль. Интересно, что в ее голове сейчас? Если даже я испытываю восторг, то что же до девушки, чей взор на мир так удивителен?

– Синди, ты ведь тоже видишь это?

– Что именно?

– То, как здесь неповторимо красиво. Особенно там, где деревья покраснели.

– Кларк, неужели ты наконец-то начал замечать то, о чем я так много тебе говорила? Прекрасное, которое всегда рядом. И чем искреннее и полнее ты готов этому открыться, тем более восхитительным оно отзовется в душе.

– Я не сомневался, что у тебя получится обучить меня. Но пока я только в самом начале пути. Ты мне еще очень нужна.

– Да, но не забудь, что, когда мы вернемся в Бостон, должны будем общаться так, будто ничего не было. Будто не было этих совместных ночевок и поездок.

Мягко напоминая о том, что между нами ничего нет и быть не может, Синди улыбается, смотрит мне в глаза и бормочет в свое левое плечо. Сейчас она кажется еще загадочнее и хитрее. Я не могу понять, в ее игривости есть какой-то флирт, или я всего лишь обманываюсь?

– Мы проедемся по магазинам. Хорошенько подумай, что именно тебе нужно, ведь, как ты и сама понимаешь, в Национальном лесу магазинов не будет.

– Стоп-стоп, у вашей семьи дом прямо в Национальном лесу?

– И не только у нашей. Домов там полно.

Она вдруг рассмеялась:

– Да… Не везет и везет мне всегда по-крупному. Не знаю, когда бы я разбогатела настолько, чтобы отправиться в путешествие, да еще и в Национальный лес, да еще и со съемом домика для ночевки. Наверное, не в этом десятилетии уж точно. Спасибо тебе, Кларк, за такую возможность.

– Что значит спасибо? Отработаешь. Мои требования к тебе не изменились.

Она снова смеется, ведь просто обожает брошенные вызовы. Мы въезжаем в Ашвилл, и я останавливаюсь у магазина одежды.

То, как Синди выбирает кроссовки, в полной мере отражает ее характер. Она быстро проходится вдоль витрины, берет одну пару, рассматривает и вертит ее несколько секунд, потом находит свой размер, примеряет и до конца поездки больше из этих кроссовок не вылезает. Она влюбилась в них. С первого взгляда и надолго. В белые кроссовки с фиолетовыми буквами. Интересно, если мы вдруг разругаемся и наши взаимоотношения оборвутся на неприятной ноте, Синди эту обувь выбросит? Конечно нет. Она не из тех женщин, кто выбрасывает подарки. В чем-то она удивительно прагматична, а в чем-то неисправимо романтична. Наверное, именно в это сочетание полярных контрастов я и влюбился.

После посещения супермаркета я полюбил Синди еще больше – она выбрала все, что ей нужно, меньше чем за десять минут. И теперь я везу ее в Национальный лес Нантахала. Я знаю, в какой восторг он приводит детей, а потому жажду увидеть, какое впечатление он произведет на Синди. На девушку, чей взгляд на мир чист, как у дитя, не сломлен, не запылен и не замутнен. Она умеет радоваться самым обычным вещам. И это первое, что я полюбил в ней.

Не спеша мы едем по холмистому лесу. С каждым подъемом и поворотом Синди сильнее льнет к окнам и спешит показывать мне то, что ее поразило. Красное дерево, чьи крошечные листья опадают прямо на наших глазах. Ряды таунхаусов, что выходят к озеру. Лесной массив, который взбирается все выше и выше. Диких кабанов, встреча с которыми, вообще-то, далеко не самое приятное, что может случиться. Благо мы в машине.

Мы едем все дальше, прячась под кровом первозданной природы от мира, людей, шума, связи, сети и суеты.

– Ну вот мы и на месте, Синди. – Я останавливаю машину у домика, чья терраса выходит в воды озера Сантитла.

Но почему она ничего не отвечает?

– Кларк, я не… только не говори, что это ваш дом?

– Наш. Чему ты так удивляешься? Всего восемьдесят квадратов. Не дворец и не замок. А самый обычный домик.

– Ты охренел?! Самый обычный домик, вот только цена его квадратного метра в таком-то месте как раз и будет как у дворца или замка!

Я так привык к ее крику и брани, что уже не реагирую ни на то, ни на другое. Выхожу из машины и открываю дверь Синди.

– Тогда позволь себе сегодня побыть принцессой, – я подаю ей руку.

Она сжимает мои пальцы и выбирается из машины, смотря на меня хитро-хитро:

– А кем ты тогда будешь?

– Кем прикажет принцесса.

– Тогда будь моим верным слугой, тем, который ни разу не осмелится возразить мне, чего бы я ни пожелала и ни повелела. В рамках твоего исцеления, конечно же.

– Ладн…

– Юху-у-у! Бежим купаться!

– Ты сдурела? Вода ледяная!

– Мне все равно! Я сюда еще вечность не попаду!

Эта безумная женщина мчится в сторону воды, я бросаюсь за ней, хватаю ее, но она вырывается, скидывает, не останавливаясь, новенькие кроссовки и со всего разбегу бросается в воду. В конце, мать его, октября. Какой кошмар. Господи, хоть бы никто из соседей не увидел. Какой стыд. Старички, кто рыбачит где-то в окрестностях, простите, что привез сюда такую шумную женщину. Она только на первый взгляд сумасшедшая. Она чудная, а не поехавшая. Честно. Наверное.

– Мамочки, как хо-о-о-лод-но!

Озябшее белокурое существо бежит из воды обратно. Я открываю дверь в дом, который пустовал несколько месяцев, и хватаю первый попавшийся плед. Закутываю это трясущееся тело, сажаю на диван в кухне, завожу генератор и настраиваю отопление на максимум. Набираю в металлический чайник воду и ставлю на плиту.

– Никуда не уходить. Я серьезно, Синди. Сиди тут, я вернусь через десять