Наследница пророчества - Анали Сбрана

так зябко, будто кто-то распахнул окно навстречу жуткой ночи Бесплодной Зимы. Она подошла к окнам и проверила… Но нет, каждое окно в общежитии было наглухо закрыто, а засовы стояли на защелках.

Она снова села, подняла страницу, собираясь продолжить чтение, как вдруг огонь в камине с шипением погас. Одра замерла — единственным движением оставалось лишь легкое подрагивание большого и указательного пальцев, сжимавших край листа.

— Одра… — прошептал голос, на этот раз уже у другого уха.

Одра резко обернулась.

— Кто здесь? — Это должно быть какой-то шуткой. Неужели кто-то отыскал инкру для передачи голоса на расстояние? Брови Одры сошлись на переносице. Неужели кто-то уже вовсю колдует?

Она-то планировала стать первой.

Одра закрыла глаза, убеждая себя, что это всего лишь розыгрыш. Злобная шутка. Но стоило ей сосредоточиться на темноте за сомкнутыми веками, как перед взором промелькнуло видение: ей представилась темная палата, окутанная душными, пульсирующими тенями, и рука, протянувшаяся из мрака — с темной кожей, иссеченной бледными шрамами, каждый палец которой украшали перстни из чеканного золота с вкраплениями сапфиров и рубинов, мерцавших неземным, призрачным светом.

Рука метнулась к ней быстрее хлыста — прямо к горлу.

С криком Одра распахнула глаза и отпрянула назад, опрокинув стул и больно рухнув на копчик. Она задохнулась от боли, уперевшись ладонями в запыленный пол и вытягивая шею то в одну, то в другую сторону в поисках владельца бестелесной руки в перстнях. Ее взгляд метался из угла в потолок, к камину и обратно. Вокруг набухали тени, с люстры свисала паутина, а лица горгулей над каминной полкой казались чересчур детализированными.

Горгулей словно перекосило: они зашевелились, закружились, превращаясь в точные копии того самого демона с боевой подготовки — не-Уайлдер, с нарисованной красной ухмылкой, растянувшейся до ушей, и чересчур острыми, блестящими зубами. Камень пропал, сменившись чешуей, натянутой кожей и мигающими желтыми глазами.

Одра вскочила на ноги, обошла опрокинутый стул, захлопнула книгу и торопливо распихала учебные принадлежности по сумке. Закинув тяжелую ношу на плечо, она бросилась вон из комнаты, застучав каблуками по железным ступенькам и не обращая внимания на дурноту от бесконечного извивающегося спирального спуска. Она сосредоточилась на ярком свете и галдеже, доносившихся с первого этажа.

Она доделает свои задания в столовой.

Одра вернулась в жилой корпус лишь спустя несколько часов, когда там уже толпились адепты Арканы — они учились, отдыхали, играли в стратегические игры, взбирались по лестницам в поисках книг на полках, а рядом стояла высокая, сильная и грозная Уайлдер. У входа Одра на секунду замерла. Камин весело трещал, тени выглядели самыми обычными, а горгульи вновь превратились в безобидные статуи.

И все же шаги ее были поспешными, когда она взбежала по лестнице к спальням, а дикий стук сердечного ритма в груди унялся лишь тогда, когда она оказалась в комнате, задвинув засов на двери.

ГЛАВА 24

Дождь хлестал по арочному окну общежития, делая ранний час еще более мрачным и неуютным — по крайней мере, для Одры, которая почти совсем не сомкнула глаз. Она провела долгую ночь, вздрагивая от каждого завывания ветра, скрипа и шага в коридоре.

Бушующая буря делала комнату темнее, холоднее, заставляя с большим трудом выбираться из-под одеяла. Одре потребовалось все ее мужество, чтобы ступить на холодный пол и натянуть форму; их с Уайлдер взаимные жалобы глушились вязаными свитерами и шарфами.

Она распрощалась с Уайлдер в купальне и спустилась по лестнице в жилой корпус. Ее сердце екнуло в груди, когда она замедлила шаг и замерла на последней ступеньке, вспоминая события прошлой ночи — ей вовсе не хотелось оставаться в этой комнате в одиночестве. Но она же пообещала Уайлдер подождать ее сегодня утром, чтобы пойти на завтрак вместе… И тут же почувствовала мгновенное облегчение: у камина, опершись одной рукой о каминную полку, стоял какой-то человек, окутанный густой тенью.

Что-то — быть может, этот мрачный силуэт, так надежно укутанный тенями, — заставило ее замереть на краю лестницы. Одра изучала незнакомца, наученная с юных лет оценивать каждого встречного в таверне.

Непринужденная поза, расслабленная аура человека, который чувствует себя комфортно где угодно, словно ему принадлежит каждая комната, в которую он входит. Длинные ноги, высокий — выше даже Каллума, — с дредами до подбородка. Все, что удавалось рассмотреть в его лице, состояло из резких углов и теней, которые словно ластились и танцевали на его смуглой коже, вопреки свету от очага, который должен был освещать его фигуру. На широкий, мускулистый торс была натянута облегающая рубашка.

Одра нахмурилась.

Хотя он стоял к ней спиной, она была уверена, что не видела его ни на одном из вчерашних занятий — такого подтянутого и высокого адепта она бы точно запомнила. Так как же он оказался в жилом корпусе Арканы, куда допускались только студенты этого факультета?

— Можешь заходить, знаешь ли, это общее пространство.

Его голос звучал низким, глубоким рокотом, и тем не менее нотки веселья легко долетели до нее.

Ее поймали на разглядывании. Щеки залила краска.

— Я знаю это.

Тогда он повернулся — лишь на долю секунды, чтобы увидеть ее.

Одра ахнула, вцепившись в перила. Его глаза… его взгляд… Когда он скользнул по ее лицу, по ее фигуре с молниеносной быстротой, впитывая ее целиком за какую-то долю секунды, это ощущалось обжигающе, тепло, словно… Она не могла подобрать слов. Она никогда прежде не испытывала ничего подобного — такой физической реакции на чей-то взгляд. Но это длилось лишь мгновение: обжигающий жар рассыпался по переносице, задержался на губах, на челюсти, где ее рука сжимала перила, а в следующее мгновение исчез.

От этого стало еще холоднее, когда он повернулся обратно к огню, унося с собой это тепло.

По лестнице застучали ботинки Уайлдер и Лотти, обе громко звали ее по имени.

Она обернулась к ним и прошептала, когда они поравнялись с ней:

— Вы видели его раньше?

— Кого? — спросила Лотти чересчур громко.

— Тсс. Того мужчину у камина.

— Какого мужчину? — Уайлдер перегнулась через перила, оглядываясь по сторонам. — Здесь никого нет, кроме тебя.

Одра сглотнула, наконец ступив на пол с последней ступеньки и растерянно озираясь. Камин, длинный стол, книжные полки, брошенная кем-то из ленивых адептов вчера пустая чашка из-под чаю, которую должен убрать кто-то другой.

Тревога вихрем пронеслась внутри. Они были правы.

Здесь не было ни души.

Буря не утихала, но, к счастью, первые три занятия в День Хранилища проходили в Центральном Корпусе.

Ученая Хейл вцепилась в