Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Слушая поддерживающие лозунги, что поселяют в его душе что-то согревающее, Питер бросает немного натянутую улыбку.

— Спасибо, ребята… — тихо благодарит Питер. — Спасибо за всю вашу поддержку. Для меня это правда очень многое значит.

Народ продолжает выкрикивать слова поддержки в адрес Питера и громко ему аплодировать ему еще несколько секунд. Все это время Терренс, Эдвард и Даниэль не отходят от него ни на шаг и как могут помогают ему успокоиться: то крепко обнимут, то похлопают по голове, спине или колену, то просто придерживают за плечи. Парни также могут сказать ему что-то ободряющее, всем видом показывая, что ни при каких обстоятельствах не бросят друга в беде.

— Э-э-э, ладно, ребята… — берет слово Терренс, поднеся микрофон ко рту и повернувшись лицом к толпе. — Думаю, на этом наше с вами общение, к сожалению, подходит к концу.

— Да, спасибо большое, что пришли на наш небольшой концерт, — благодарит Даниэль. — Мы были невероятно счастливы сыграть для вас не только уже известные вам песни, но и парочку новых.

— А также мы благодарим вас за все ваши вопросы, — добавляет Эдвард. — Нам было очень интересно пообщаться со всеми вами. Жаль, что мы не успели ответить на все вопросы. Но надеемся, что у вас еще будет шанс встретиться с нами и спросить о чем угодно.

— До встречи на других концертах! — прощается Терренс. — Приходите посмотреть на нас еще раз!

— И не забудьте сделать предзаказ нашего дебютного альбома, который выйдет уже очень скоро! — призывает Эдвард.

— Мы вас любим, бунтари! — восклицает Даниэль. — Вы лучшие фанаты на свете!

Пока все присутствующие в зале начинают бурно аплодировать, сначала Эдвард, Терренс и Даниэль встают лицом к ним и берутся за руки, а затем к ним присоединятся и Питер после подзывающего жеста Перкинса. После чего они делают на прощание поклон и с легкой улыбкой наблюдают за народом. А когда его друзья начинают тихонько аплодировать себе и друг другу, Роуз без слов разворачивается, быстрым шагом покидает сцену и направляется в гримерную, по дороге пряча свои красные, заплаканные глаза и радуясь, что этот концерт наконец-то отыгран. Вопросительно переглянувшись между собой и помахав всем рукой, Даниэль, Терренс и Эдвард также покидают сцену и тихо выдыхают с прикрытыми глазами, пока идут в том направлении, что и блондин.

— Ох, кажется, отбились… — прикладывает руку ко лбу Даниэль.

— Да, я очень рад, что все закончилось, — устало говорит Эдвард.

— Как бы то ни было, вы все отлично справились, — отмечает Терренс. — Не было, конечно, прежнего задора, но концерт прошел без сучка и задоринки.

— Слушайте, а ведь та девчонка отчасти права. Питер реально ведет себя так, будто ему по хер на группу. Будто он играет с нами лишь из чувства долга.

— Думаю, это верно лишь наполовину, — предполагает Даниэль. — Питер любит свое дело, но не может полностью на нем сосредоточиться, пока не знает, как разобраться со своими проблемами.

— Что-то я начинаю все больше верить, что мистер Джонсон оказался прав насчет заблокированных воспоминаний, — признается Терренс. — Однозначно есть что-то еще, что беспокоит Питера.

— Но тогда почему он об этом не говорит?

— Возможно, это что-то намного хуже, чем издевательства в школе. То, что причиняет ему куда более сильную боль. То, что он предпочел забыть, чтобы ему не стало еще хуже.

— Спросим его об этом прямо? — предлагает Эдвард.

— Вряд ли он ответит.

— И если честно, меня не на шутку встревожили его слова, которые он сейчас сказал. О том, что мир будто бы хочет от него избавиться. Что раз ему суждено было умереть, то так и должно быть. Мол, мы все лишь тянем время и мучаем его.

— Готов дать руку на отсечение, что это все проделки Маркуса, — уверенно заявляет Даниэль. — Это он вчера что-то наговорил Питеру.

— Или этот урод просто укрепил в нем веру, что смерть будет для него лучшим выходом, — предполагает Терренс. — Заставил думать, что он сделает ему хорошо, если грохнет.

— Блять, мало того что эта сука уже четыре дня удерживает Хелен хер знает где, так он еще и решил прополоскать ему мозги и извести морально, — мрачно бросает Эдвард. — Чтобы сделать ему еще хуже.

— Да наверняка Маркусу просто не охота с ним корячиться, и он думает, что всеми своими действиями доведет парня до того, что он сам с собой покончит, — отвечает Даниэль.

— Поэтому мы с вами должны быть начеку, — решительно говорит Терренс. — Упустим момент – Питер обязательно сведет счеты с жизнью.

— Пока Хелен жива, мы можем держать ситуацию под контролем, — отмечает Эдвард. — Если же мы не успеем ее спасти, то можно будет сдаваться.

— А хрен знает, жива ли она сейчас или нет! — восклицает Даниэль. — Вдруг этот мудак уже грохнул ее там по-тихому, а нам пока ничего не говорит! Скажет когда его душенька захочет.

— Сомневаюсь. Скорее всего он просто позволит своим прихвостням издеваться над ней. Питер ведь говорил, что у этих мудаков был стояк от мыслей об этой девчонке.

— Прямо напоминает ситуацию с Уэйнрайтом, — задумчиво отмечает Эдвард. — Только тогда был он один, а здесь целая компашка. Которой Хелен точно не сможет противостоять, если они набросятся на нее как голодные волки, почесывая свои вонючие яйца.

— Черт, как же все сложно… — устало вздыхает Даниэль. — А самое противное – это сидеть и ждать. Не иметь никакой возможности помочь бедной девчонке.

— Как посоветовал мистер Джонсон, надо бросить все силы на то, чтобы не дать Питеру сделать глупости, — отвечает Терренс. — Это единственное, что нам сейчас под силу.

— Ох, надеюсь, нам хватит сил не дать Роузу рехнуться и утешать девчонок, — выражает надежду Эдвард. — И самим не повеситься из-за всей этой херни.

— Тем не менее нам сейчас намного легче, чем ему и Хелен, — отмечает Даниэль.

В воздухе воцаряется пауза, во время которой Терренс на ходу приобнимает загрустивших Даниэля за Эдварда за плечи, вместе с ними продолжая свой путь к гримерной и стараясь не замечать те сочувствующие взгляды, которые