Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Значит, пока Питер не будет готов, он ничего не вспомнит? — заключает Даниэль.

— Мозг как бы защищает его и без того расшатанную психику, — отвечает Наталия. — Скорее всего, если он вспомнит об этом прямо сейчас, то это приведет к катастрофическим последствиям.

— Но ведь рано или поздно ему придется все вспомнить! — разводит руками Эдвард. — А иначе он до конца своих дней будет страдать от приступов паники и бояться мужиков!

— Девочки правы, парни, — задумчиво отвечает Питер. — Я не чувствую, что готов все вспоминать. Не могу отделаться от мысли, что мне станет еще хуже. Что после этого я не захочу взять в руки нож и всадить его себе поглубже в сердце.

— Слушай, приятель, а мысли о самоубийстве у тебя появились недавно, когда наша группа начала свой путь, или гораздо раньше? — слегка нахмурившись, уточняет Даниэль.

— Да, Пит, та попытка была первой? — вмешивается Эдвард. — Или ты уже пытался покончить с собой ранее?

— Я бы не удивился, если бы все началось в забытом детстве, — задумчиво отвечает Питер и резко останавливается посреди комнаты. — Все-таки… Слова Маркуса о том, что этот мир словно пытается от меня избавиться, и правда имеют какой-то смысл. Я… Я не чувствую, что должен в нем жить. Не чувствую, что пришел сюда с определенной миссией. Кажется, будто меня никогда не должно было быть здесь. Словно я… Словно я эдакая ошибка, появлению которой поспособствовал жесткий глюк системы.

— Все мы приходим в этот мир не просто так, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Даже если нам поручена такая миссия, как сделать кого-то счастливым.

— Может, кого-то я и сделал счастливым. Но вот меня пока что никто не хочет осчастливить. Не может заставить меня почувствовать, что это мир все-таки нуждается во мне.

— Ты несчастлив даже с Хелен? — удивляется Анна. — Даже она не может стать для тебя смыслом жизни?

— Хелен помогает мне удерживаться на плаву и не утонуть. Она многое для меня сделала, и я ей за это очень благодарен. Но даже ее любовь так и не смогла исцелить меня полностью. Не смогла помочь найти место в этом жестоком мире. Хотя без нее мне вообще будет незачем здесь находиться.

— Уверена, что все потихоньку наладится, если ты узнаешь, что произошло с тобой в детстве, — выражает надежду Наталия. — Кто так сломал тебя до того как одноклассники и учителя погубили окончательно.

— Что-то я не очень хочу ничего вспоминать, — неуверенно признается Питер. — Не думаю, что мне это доставит радость. Мне кажется… Было бы лучше, если бы все осталось как есть.

— Если все останется как есть, ты так и будешь страдать всю свою жизнь, — возражает Даниэль. — Подавление воспоминаний – лишь временная штука, которая защищала тебя в детстве. Но во взрослой жизни она уже будет только вредить. Можно бояться опасных преступников, но бегать как угорелый от каждого парня и девчонки и ждать от них какой-то подлости – это уже ненормально.

— Я знаю, Даниэль! Но я пока не готов к этому. И не знаю, когда буду готов.

— Если хочешь жить нормальной жизнью, то тебе придется это сделать, — уверенно отвечает Терренс.

— А может и не придется. На хрена мне это будет нужно, если Маркус все-таки прикончит Хелен?

— Мы все понимаем, Пит, но ведь у тебя еще есть друзья, — мягко напоминает Наталия, подойдя к Питеру и положив руку ему на плечо. — Ты ведь понимаешь, как нам будет больно, если мы тебя потеряем? Если не сможем тебя спасти. И как нам будет неприятно, если ты отвергнешь нашу помощь.

— Простите, ребята, но я не могу… Не могу ничего с собой поделать. Я недостаточно силен, чтобы справиться со всем этим. Этот груз сопровождает меня вот уже двадцать семь лет, и я уже совсем отчаялся от него избавиться.

— Все возможно, если очень захотеть. Если сказать себе, что нужно бороться ради той или иной причины. Да и необязательно бороться ради кого-то. Можно оставаться сильным ради самого себя. Можно любить себя и быть верным своим принципам. Люди глубоко уважают таких.

— Ради себя я никогда и не жил. Я живу лишь ради слабой надежды на лучшее. Веры, что я смогу хоть немного улучшить свою жизнь. А сейчас единственное, что удерживает меня в этом жестком мире, – это вы, ребята. Точнее, обязательства перед каждым из вас.

— Только не говори, что ты лишь позволяешь нам быть твоими друзьями и все еще воспринимаешь нас опасными чужаками, — скрещивает руки на груди Эдвард.

— Нет, ребята! — восклицает Питер, повернувшись лицом к друзьям. — Вы все очень многое для меня значите. Да, я страшно боюсь, что вы однажды меня предадите. Но я очень рад, что вы есть в моей жизни и хоть немного ее разукрасили. И высоко ценю все, что вы для меня делайте.

— В любом случае мы тебе не враги. — Эдвард подходит к Питеру и кладет руку ему на плечо. — Мы не те, кто хочет причинить тебе как можно боли. Если ты захочешь что-то нам сказать или о чем-то попросить, то мы тебя услышим и сделаем все, что от нас требуется.

— Просто помните, что вашей вины в этой ситуации нет. Это уже мои демоны. Которые живут со мной всю мою жизнь.

— Тебе не придется проживать ее в одиночестве, — уверенно отвечает Даниэль. — Может, тогда у тебя никого не было, но сейчас есть мы все. Те, кому ты можешь полностью довериться.

23.4

— Спасибо огромное, ребята, — с грустью во взгляде благодарит Питер. — Вы заставляйте меня чувствовать себя чуточку лучше.

— Как только ты будешь готов все вспомнить и рассказать об этом, дай нам знать, — дружелюбно просит Анна. — Мы обязательно будем рядом, чтобы поддержать.

— Может, когда-нибудь это и произойдет. Но сейчас я не готов проживать все то, что скорее всего доведет меня до бесконтрольной истерики.

— Ничего, мы не будем настаивать.

Питер ничего не говорит и лишь неуверенно кивает. Задумывается на пару секунд и бросает короткий взгляд на лежащий на прикроватной тумбочке его смартфон.

— Простите, ребята, я схожу на