Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я старался не подавать виду, но… Я довольно часто испытывал какую-то тревогу. Становилось как-то не по себе. В компании людей. Особенно незнакомых. Когда меня окружает толпа… Я паникую… Мне… У меня внутри все сжимается до боли. Дышать нечем, голова кружится, сердце стучит как ненормальное, а его биение нехило бьет по мозгам.

— То есть, на тебя такой ужас наводят толпы людей? — уточняет Ракель.

— Не совсем… Я… Я боюсь незнакомцев… Если с друзьями и хорошо знакомыми мне людьми я еще чувствую себя более-менее нормально, хотя тревога все же какая-то есть, то с другими… Я не нахожусь в полной безопасности.

— А тебя пугают и парни, и девушки?

— Незнакомые девушки заставляют меня испытывать стресс. Но… Перед незнакомыми парнями у меня трясутся колени. Я забываю, как дышать… Чувствую себя загнанной в угол жертвой… Начинается такая дикая паника, что я хочу визжать от страха. Убежать с криками «Помогите, кто-нибудь!»… Становится очень страшно…

— То есть… — начинает поглаживать подбородок Даниэль. — Ты хочешь сказать, что когда мы только познакомились, ты бегал от меня не потому, что я выглядел каким-то пугающим? А потому, что ты боялся парней в принципе?

— И то, и другое… Но я уже говорил, что в тот момент ждал, что ты захочешь сделать со мной что-то ужасное.

— А ты боишься мужчин любого возраста или какого-то конкретного? — спрашивает Наталия.

— Любого, — низким голосом произносит Питер. — И подростки, и взрослые, и старые наводят на меня ужас.

— Это началось в школе? — слегка хмурится Эдвард.

— Да… Наверное… Но… Я не уверен…

— То есть, ты хочешь сказать, что какое-то событие произошло до школы? — уточняет Терренс.

— Я не знаю… — Питер отводит взгляд в сторону. — Если честно, я почти не помню свое детство. Более-менее яркие воспоминания начинаются где-то со старшей школы. А до этого либо полный провал, либо какие-то вспышки.

— Значит, мистер Джонсон может быть прав… — заключает Анна, поглаживая подбородок. — С тобой произошло что-то настолько ужасное, что ты предпочел это забыть.

— Скорее всего, корень проблемы нужно искать в твоем детстве, — добавляет Даниэль. — Там ответ на этот вопрос.

— Да, но я ничего не помню! — разводит руками Питер. — И… Я даже не уверен в том, что те воспоминания, что у меня остались, реальны. Что они не искажены.

— А у тебя есть хоть какие-то предположения относительно того, что могло произойти? — спрашивает Терренс. — Может, ты помнишь какие-то фразы, какие-то лица, еще что-нибудь?

— Никаких… Но меня реально удивляет то, что я до жути боюсь людей мужского пола. Я не понимаю, почему мое тело так реагирует. Почему я чувствую себя маленьким, беззащитным ребенком. В такие моменты я впадаю в ступор и теряю дар речи.

Питер сначала с дрожью выдыхает, а затем встает со стула и начинает медленно наматывать круги по комнате.

— Особенно ярко это чувство проявилось в тот момент, когда я пришел в себя и обнаружил себя связанным. Когда откуда-то появился Маркус и его дружки, которые вскоре начали меня безжалостно дубасить. Мне было ахренеть как страшно. Страшно от того, что я был совсем один и беспомощен. У меня были связаны руки и ноги. Я ничего не мог сделать! Понятия не имею, как мне хватило сил не просто все это выдержать, но еще и развязать себя, растолкать всех этих уродов и сбежать.

— Значит, то событие связано с какими-то мужчинами, — задумчиво предполагает Эдвард. — Они сделали с тобой очень ужасное. Не знаю… Может, тебя также похищали, когда ты был ребенком… Отвезли в какую-нибудь глушь, связали и издевались над тобой.

— Ничего не могу сказать… — качает головой Питер. — Как будто из книги вырвали десяток самых первых страниц, чтобы история начиналась откуда-нибудь с середины. А где искать потерянные страницы – пес его знает.

— Тут только один выход – столкнуться с забытым, — расставляет руки в бока Даниэль. — Найти какую-то вещь, которая поможет восстановить картину. Когда мне напрочь отшибло память, она вернулась благодаря потерянному Уэйнрайтом ножом. Да и его рассказы также наводили на тревожные мысли.

— Откуда я знаю, как помочь себе вспомнить детство и то, почему у меня появился страх перед мужчинами?

— Возможно, тебе стоит нанести визит в то место, где ты родился, — задумчиво говорит Ракель. — Скорее всего, там что-то и произошло. Как бы тебе ни было больно, ты должен туда поехать, пройтись по родным местам и попробовать отыскать соседей или еще каких-то знакомых.

— Не знаю почему, но мне кажется, что тот случай был далеко не единичным.

— Боже, да что же такого могло произойти? — ужасается Анна. — Кто довел тебя до этого состояния?

— И… Когда я об этом думаю, то у меня не только начинается паника. Все мое тело начинает испытывать сильную боль. Я… Я чувствую боль, которой на самом деле нет. Никто меня не бьет, и я нигде сам не ударялся, но такое чувство, будто… Будто все мои мышцы выворачивают наизнанку. И это происходит даже тогда, когда кто-то просто замахивается на меня. Еще никто не ударил, а я будто уже чувствую всю мощь этого удара.

— Говоришь так, будто тебя, будучи ребенком, отдубасили едва ли не до полусмерти, — задумчиво говорит Терренс.

— Не знаю, но эта боль слишком реальная…

Питер, слегка поморщившись, сжимает рукой живот, ибо мозг посылает сигнал о сильной боли в нем.

— Как сейчас… Ох… Живот почему-то резко заболел… Какое-то странное чувство где-то внизу…

— Видно, мозг пытается помочь тебе вспомнить забытое, — предполагает Наталия. — Поэтому и посылает все эти сигналы, которые ты пока не можешь распознать.

— Я понимаю лишь одно: в тот момент мне было очень больно и до смерти страшно. Но почему – никак не могу понять.

— Я где-то читала, что мозг специально блокирует чрезвычайно травмирующие воспоминания, чтобы защитить психику человека, — признается Ракель. — А в некоторых случаях он даже искажает воспоминания.

— Да-да, я тоже где-то слышала подобное, — кивает Анна. — А еще говорят, что человек вспомнит об этом лишь в том случае, когда он будет к этому готов. Когда он сможет спокойно принять любые шокирующие