Последний призыв - Лисса Рин

Входная дверь дома скрипнула: в проеме показалась сначала спина, а затем и белокурая, обрамленная сиреневым обручем с меховыми ушками голова Мелис.

Пыхтя и фыркая, Мелис медленно развернулась к ним и просияла.

– Ой, вы еще не ушли, – завидев Листеру, она широко улыбнулась и кивнула на объемный короб в своих руках. – Вы поможете украсить дом?

– Мы… – начал было Андор, но осекся, ощутив тонкие пальчики на своей ладони.

– Почему бы и нет, – ответила с улыбкой Листера и приветливо помахала Мелис.

– У тебя нет на это времени, – тут же возразил Андор, преградив Листере путь.

– А что, у Багрового вдруг свободная запись на прием появилась? – язвительно поинтересовалась она, обходя Андора. – Если мне все равно потом на ордалию идти, пускай хоть повод будет.

Андор замер. Он уже привык, что предвечные воспринимают церберов не иначе как палачей Багрового. Но сейчас он меньше всего хотел, чтобы Листера думала так о Стражах Хейма. Чтобы думала так о нем.

– Никакой ордалии, Листа. – Он сжал ее хрупкую ручку. – Я не позволю этому случиться.

Листера взглянула на Андора – ее эфир вдруг вспыхнул и замерцал серебром морозных искр. Необычайно ярко, волнующе… призывно. Андору даже пришлось отвернуться, чтобы вернуть самоконтроль.

– Как будто вы можете на это повлиять, – как-то особенно горько бросила Листера и попыталась отойти, но он не позволил.

– Могу, Листа, – тихо произнес он, борясь с внезапно пробудившимся желанием коснуться губами потеплевшей девичьей ладошки в своей руке. Листера вопросительно подняла брови. – Ты удивишься, узнав, на что я способен.

– Не удивлюсь. – В голосе лукаво ухмыльнувшейся Листеры звякнул дерзкий ироничный вызов.

Колкий морозный ветер легонько прошелся по ее щеке, а затем взметнулся вверх, взъерошив челку. Взявшаяся будто из чистого родника снежинка мягко залетела в уголок глаза Листеры. И медленно, будто нехотя, скатилась вниз по щеке крошечной капелькой. Эфир Листеры снова полыхнул, растворяясь в чарующих искрах и переливах, которыми Андор невольно залюбовался.

Она моргнула, и он, не удержавшись, осторожно провел ладонью по ее щеке, смахнув влагу. А затем склонился к застывшей в изумлении Листере.

Вдруг сверху что-то тихонько хрупнуло, и Андор поспешил прижать к себе растерянную Листеру.

Глава 15

Никогда не понимала людских восторгов, вызванных обилием снежного покрова. Изнеженные и уязвимые, разве не должны эти теплокровные с приходом промозглой снежной Луны кутаться в своих разогретых бетонных ящиках и тоскливо заливать в себя горячее и горячительное? Так нет же! Стоит воздуху наполниться густой снежной россыпью, как угрюмые, согбенные невзгодами и скрученные неудачами смертные вдруг расправляют плечи, расплываются в широкой, по-детски наивной улыбке и начинают истово носиться по рыхлому белоснежному пледу, с диким хохотом швыряя друг в друга снежные комья. И вот это они называют забавой!

Раньше я этого совершенно не понимала. Но когда обнаглевшему церберу, бесцеремонно нарушившему мое личное пространство, прилетело снегом по хамским рогам, я осознала: у снежной Луны есть несомненные преимущества!

Стоило Андору ко мне приблизиться, как над нами что-то тихонько хлопнуло – и сверху прямо на церберовскую шевелюру просыпался огромный ком рассыпчатого снега. Враз поседевший и слегка ошалевший Андор округлил глаза. А я, обретя вожделенную возможность двигаться, поспешила отойти от него на расстояние хвоста.

– О, прошу прощения, не хотел никого задеть, – неискренне извинился Торен и махнул рукой, в которой покоилась сложенная разноцветная змея-гирлянда. Второй конец гирлянды был заброшен на обесснеженную темную ветвь низенького дерева, под которой мы с Андором как раз и стояли.

Это было настолько неожиданно и бесцеремонно, что получилось даже уморительно. По крайней мере для меня. Андору, обсыпанному хрустким рассыпчатым снегом, словно бес – начитанной солью, было явно не до смеха. А еще он смотрел на меня таким удивленно-обескураженным взглядом, что мне стоило огромных усилий сдержать рвущийся наружу смех. И смех я сдержала. Чего не скажешь о зловредном и удовлетворенном хмыканье.

– Вам не идет седина, – важно кивнула я, придирчиво осмотрев растрепанные черно-белые волосы Андора.

Это все, что я сумела выдавить, попутно разбираясь с внезапно свалившимися на меня проблемами человеческого тела, равновесие, обогрев и насыщение кислородом которого давались с огромным трудом. Причем я не уверена, что вообще способна что-либо из этого контролировать, потому что, в отличие от церберов и Высших, совершенно не владею навыками воплощения!

И потом, с чего, скажите на милость, этого чистильщика вдруг понесло мне помогать? Да еще таким странным и до крайности нелепым способом?!

Поиздеваться надо мной решил, гад рогатый, не иначе!

Кстати о гадах…

– Какого беса, смертный? – зло рыкнул мрачный Андор, повернувшись к парню.

– Торен, – тут же поправил тот, а я гордо выпрямилась: мое дурное влияние, не иначе! – Если вы тут ничем не заняты, как насчет того, чтобы помочь? – И он потряс кулаком с гирляндой.

Второй конец гирлянды, извиваясь, точно гадюка в сугробе, уходил за угол дома, где только что скрылась Мелис.

Глаза Андора расширились от удивления. Похоже, с подобного рода вопросами он за свой долгий век существования по обе стороны миров сталкивался впервые. Не говоря уже об интонации и способе передачи просьбы, в конкретном случае больше напоминавшей распоряжение.

Ох, чувствую, сейчас начнется!

Я приготовилась, но, к моему удивлению, Андор посветлел лицом и даже легко усмехнулся. Крайне зловеще усмехнулся.

– Я не против, – пожал он плечами, словно речь шла о небольшом одолжении.

Я застыла в изумлении, да и Торен выглядел крайне озадаченным. Андор смерил Торена оценивающим взглядом, затем взглянул на дерево и с досадой покачал головой.

– Боюсь, ветка тебя не выдержит, – наконец озвучил он свои мысли, и я снова ощутила предательский порыв расхохотаться. Кто ж знал, что юмор у этого чистильщика под стать моему? – Но, если очень хочется, – Андор ухватился за свисающий конец гирлянды и потянул на себя, заставив Торена пошатнуться и пройти пару шагов вперед, – я с удовольствием украшу ветки твоей никчемной тушкой.

С трудом вернув равновесие, Торен выставил ногу вперед и, вцепившись в гирлянду обеими руками, резко отклонился назад. Натянутый между ними словно струна шнур жалобно затрещал – никто не собирался уступать противнику ни единого дюйма.

– Как бесы новоставленные, чесслово, – буркнула я, черканув когтем по гирлянде.

Та лопнула, оставив их с бесполезными кусками провода в руках. Андор качнулся, а вот запнувшемуся о собственную ногу Торену пришлось приложить немало усилий, чтобы восстановить баланс. Твердо встав, он окинул Андора вызывающим взглядом – и тут же крепко схлопотал по лбу лампочкой на ожившей в его руках гирлянде.