Мой светлый луч - Лора Павлов

Не потому что хотел, а потому что знал — мне это нужно.

Я подвинулась вперед, освобождая место для его большого тела, и хихикнула, когда вода перелилась через край.

Он потянулся за бокалом вина, я сделала глоток и поставила бокал обратно на край ванны.

— Сейчас я расскажу тебе кое-что, о чем не говорила никому, — спокойно сказала я.

— Спасибо, что доверяешь мне настолько, чтобы это рассказать.

— Доверяю. И это многое значит, потому что я даже Хенли этого не рассказывала. Знаем об этом только я, Беккет и один из его охранников, да и тот — только вкратце.

Он молчал, его руки нашли мои под водой.

— Чуть больше года назад я уже точно знала, что между мной и Беккетом все кончено. Я говорила тебе, что он мне изменял, и, если честно, меня это даже не ранило — я внутренне уже смирилась с концом. Наши отношения изжили себя. Но его поймали в прессе с другими женщинами, одна из них — та самая Анастасия, которая сейчас носит его ребенка. Моя семья была в бешенстве, потому что журналисты выставляли меня брошенной женщиной, а в год выборов это было позором для моего отца.

— Как будто ты могла на это повлиять. Почему это вообще твоя проблема? — он переплёл свои пальцы с моими.

— Отличный вопрос, — усмехнулась я. — Но мне сказали, что я должна все исправить. Я позвонила Беккету, сказала, что между нами все кончено, но он продолжал давать интервью, в которых утверждал, что мы вместе. Постил старые наши фото, и все начиналось по новой. Я тогда много путешествовала, пыталась вывести MSL на уровень крупных универмагов и сознательно сосредоточилась на работе. Но его выходки были во всех новостях, и для моего бизнеса это выглядело ужасно.

— Это полный бред, что он продолжал постить твои фотографии, когда вы уже расстались.

— Понимаешь, его группа взлетела, но весь его образ строился на том, что он плохой мальчик. А упоминание моего имени только добавляло ему популярности. — Я прочистила горло. — Я попросила его убрать фотографии, прекратить говорить обо мне в интервью — так просил мой отец. И он сказал, что сделает все, что я попрошу, если мы встретимся лично в последний раз. Я была в Нью-Йорке по работе, а он там как раз гастролировал. Я не хотела встречаться с ним в отеле, потому что знала, насколько он может быть неадекватен. Годы, которые я пыталась ему помочь, чтобы он завязал, ни к чему не привели. Я уже не узнавала в нем того человека, с которым когда-то была. Поэтому я не сказала ему, где остановилась. Согласилась прийти на концерт, встретиться перед началом. Мне казалось, это разумное решение — общественное место, что он там может сделать? Вот так я рассуждала.

— Он никогда не поднимал на тебя руку?

— Никогда. Но у него случались срывы. Он крушил все вокруг, переворачивал столы — вот такие вспышки. Это началось незадолго до нашего расставания, но пару раз увидеть такое хватило, чтобы больше не оставаться с ним наедине.

— И ты пошла на концерт?

— Пришла за час до начала. Думала, поговорим коротко, он скажет, что хотел, потом выйдет на сцену, а я спокойно ускользну через черный ход. Такой был план.

Я вздохнула и откинула голову на плечо Рейфа. Он погладил меня по лбу, убирая выбившиеся из резинки пряди.

— Звучит как вполне разумный план, — он прижался губами к моей шее, будто пытаясь меня успокоить. — Что же пошло не так?

— Он уже ждал меня у черного хода, когда я приехала. Мы зашли в гримерку и начали говорить. — Я замолчала, сделала глоток вина. Мне было тяжело вспоминать тот день. Не потому что было страшно, а потому что я злилась на себя за то, что не подготовилась лучше. Больше я так не поступлю. — Я сказала ему, что все кончено, что я хочу встречаться с другими. Сказала, что ему стоит сделать то же самое. Попросила перестать постить наши фото, перестать упоминать меня в интервью, прекратить бесконечно звонить и писать.

— По-моему, для расставания это более чем справедливые требования, — сказал Рейф.

— Казалось бы, все понятно, — я тяжело выдохнула. — Но он заявил, что между нами еще ничего не закончено. Сказал, что его менеджер уверяет: фанатам нравится видеть его в отношениях со мной, и что его популярность падает, потому что меня больше нет рядом. Я напомнила ему, что мы уже не вместе, так что логично — меня рядом и не будет. Я закончила эту историю.

— Он перевернул стол и швырнул бутылку об стену, — покачала я головой, вспоминая это. — Ведет себя как капризный ребёнок, когда что-то идет не по его сценарию. Я встала и сказала, что не собираюсь продолжать разговор с человеком, который так себя ведет. Пошла к двери, и тут он схватил меня за руку и резко развернул.

— Черт побери. Он что, поднял на тебя руку? Он тебя ударил?

— Нет, но он меня напугал. Я оттолкнула его и, конечно же, послала куда подальше. Он опять заявил, что между нами еще не все кончено, а я сказала ему, что решать это не ему. И пригрозила, что подам заявление о запретительном приказе, если он не прекратит этот бред.

— Абсолютно правильно сделала. Он же неадекватный.

— Он напомнил мне, что любое заявление станет достоянием общественности, и моя семья снова окажется в центре внимания. Он сжимал мои руки так сильно, что было больно, и все повторял, что мы сможем все наладить. Я ему раз за разом говорила, что не хочу. Что собираюсь начать новую жизнь, встречаться с другими мужчинами, развивать бизнес. Он сжал меня еще сильнее, я попыталась его оттолкнуть, пнула его в голень, потому что он всем весом навалился на меня у самой двери, а потом потянулась за ручкой, чтобы уйти.

— Вот ублюдок, — процедил Рейф. — И что он сделал дальше?

— Ну, это его, конечно, взбесило. Он ненавидит, когда ему отказывают. Он снова схватил меня за руку и так резко дернул, что я потеряла равновесие. Я упала и ударилась головой о консольный столик у двери.

— Блядь. Ты сильно ударилась? Ты получила ранение?

Я кивнула и положила его руку себе на лоб, чтобы он почувствовал шрам — там, где мне потом наложили несколько швов.

— Да. Я начала кровоточить, еле поднялась на ноги. Я думала, он вызовет помощь, но он