Я тебя нагадала - Татьяна Ма

не столько хотели выпить кофе, сколько посплетничать да обсудить, узнать новости из личной жизни Сони. Правда, разговаривать с ними Соне было некогда — в кофейне не осталось ни одного свободного столика.

Соня такого ажиотажа не ожидала, но радовалась, что среди сегодняшних посетителей были не только знакомые, ее или Мишины, но и совершенно незнакомые люди, которые проходили мимо, увидели рекламу, взяли на днях листовку.

Вечером, под самое закрытие, в кофейню пришел Михаил с огромным букетом бледно-розовых роз.

Глава 37

— Хорошо, что мы выбрались прогуляться, — улыбнулась Мила.

Они с Соней и Никитой шли вокруг Лавры. Было раннее утро — едва-едва пробило шесть, но солнце уже пригревало.

— Жарко опять будет, — сказала Соня.

Никита крошил хлеб и кидал его голубям. Они взмывали высоко в небо, но тут же возвращались за новым лакомством.

Соня вспомнила, как когда-то она гуляла здесь с Вадимом, показывала ему город и наивно радовалась знакомству с красивым вежливым парнем. Сейчас в душе ее гнездилась тревога. Вроде не из-за чего было переживать — с Мишей у них все хорошо, он ее любит и ценит, как и она его, дела в кофейне идут лучше некуда, клиентов много, Соня даже наняла еще одного сотрудника, чтобы не делать все самой и иметь хотя бы минутку свободного времени, — однако что-то ее снедало, грызло изнутри. Так бывает, когда чувствуешь, что еще не заплатила всю цену за свое счастье. «Может, я просто не умею радоваться?» Нет, слишком долго Соня жила в слепоте, верила Вадиму и в их любовь, а потом делала вид, что между ними ничего не изменилось, хотя в глубине души осознавала: нет и не было между ними ничего общего, она ему противна, а он ей опостылел. Может, она разучилась верить в лучшее?

Ветер колыхнул кроны высоких берез, и Соня вздрогнула. Обернулась, оглядываясь с опаской.

— Ты чего? — заметила ее тревогу Мила.

— Не знаю, мне показалась, что за нами кто-то идет.

— Да мало тут прохожих? — пожала плечами Мила.

— Сейчас мало, — улыбнулась Соня.

Правда, на тропинке, что огибала стену, которая огораживала древние монастырские постройки, кроме них, никого не было, если не считать двух паломниц. Утро, солнце, вон еще стайка прохожих. И чего Соня занервничала? Кто за ними может следить? Однако чувство, что она находится под наблюдением чьих-то внимательных глаз, преследовало ее уже несколько месяцев. С тех самых пор, как Мила вышла из больницы. До сих пор Соню бил озноб, когда она вспоминала тот вечер: вот она стоит у подъезда подруги, вот смотрит в темный закуток подворотни, в котором было совершено нападение на Милу, вот спешит к себе домой, встречает Мишу, вот он предлагает ей прогуляться, вот она оборачивается… И будто молнией, ярким лезвием ножа, сверкнувшим под светом ночных фонарей, на периферии зрения появляется темная фигура, которая тянет к ней, Соне, руки. Конечно, ничего она не видела на самом деле. Не было никакого человека-тени, разве что в ее снах. Но страх этот глубоко забился под кожу и сидел там, раздражая все ее чувства.

Даже Мише Соня не признавалась, что ей что-то мерещится. Хватит и того, что ей снились дурные сны.

— Ну что, поехали? — улыбнулась Соня, стряхивая с себя наваждение.

— Ты поезжай, — кивнула Мила, — а я заплачу коммунальные платежи, скину Никиту соседке и прилечу в кофейню.

— А вот скидывать меня не надо, — засмеялся Никита.

Последнее время Миле помогала присматривать за Никитой соседка, старая подруга Алевтины Сергеевны, которая брала с Милы чисто символическую плату в виде пирожных и пирожков — Анна Петровна была сладкоежкой.

Они открывались рано, потому что часто перед работой к ним забегали за чашечкой бодрящего эспрессо сотрудники офисного центра, что стоял неподалеку. Особого наплыва посетителей в это время не было, но Соне нравились эти ранние неспешные часы. Потом, в обед, она уйдет домой, оставив кофейню на Милу, которая теперь готовила обалденный кофе. Ей в помощь Соня наняла еще одного официанта, чтобы они с Милой трудились посменно. Наверняка после окончания лета посетителей убавится, так как туристический сезон закончится, но пока им грех было жаловаться.

На двери звякнул колокольчик, и Соня, не поднимая глаз от кофе, который делала посетителю, произнесла:

— Добро пожаловать.

Ответа не последовало, и Соня, закончив со стаканчиком капучино на вынос, посмотрела на того, кто так и остался стоять в дверях. Ее глаза встретились с удивленным взглядом Вадима.

— Ваш кофе. — Соня протянула стаканчик клиенту, который ждал у стойки.

— Спасибо.

Мужчина ушел, и в кофейне остался только Вадим.

— Ну, привет, — сказал он с нескрываемой насмешкой в голосе.

— Здравствуй, Вадим, — стараясь не показать, насколько он ей неприятен, сказала Соня. — Будешь что-нибудь заказывать?

Он осмотрелся по сторонам и хмыкнул.

— Вот, значит, где ты работаешь?

— Да, здесь. А ты какими судьбами в Сергиевом Посаде?

— По работе. У нас же здесь филиал, приехал с инспекцией.

— Понятно. — В тот раз, когда они познакомились много лет назад, он вот так же приехал по делам. — Так ты будешь что-нибудь?

— Кофе, как я люблю. Ну, ты знаешь. — Вадим сверлил Соню холодным взглядом.

— Напомни, пожалуйста, — спокойно попросила она.

— Американо, без сахара, — скривил он губы и усмехнулся: — Значит, нашла работу своей мечты?

— Нашла, — пожала плечами Соня.

Вадим уселся на барный стул.

— Да уж, Соня, чего-то такого я от тебя и ожидал. Официантка, — рассмеялся он, покачав головой, — далеко пошла.

— Твоими молитвами, — тоже насмешливо ответила она. — Ты специально пришел ко мне в кафе, чтобы высказать свое мнение?

— Делать мне больше нечего. Мимо проходил, решил кофе купить.

— Ну так вот твой кофе, с тебя двести десять рублей. Принимаем наличные, карты, а также оплату по СБП.

— А это что? — Вадим вдруг ткнул пальцем в витрину, за которой стояли свежеиспеченные маффины, в форме сердца и украшенные ягодами ежевики, присыпанными сахарной пудрой. Точно такие же Соня когда-то делала и Вадиму.

— Маффины, — ответила Соня.

— Подожди, — засмеялся он, — ты хочешь сказать, что не просто тут кофеек разливаешь, но еще и стряпаешь?

— Это моя кофейня, Вадим.

Он только скептически поморщился, кажется, собираясь ответить что-то колкое, но колокольчик на двери оповестил о приходе новых посетителей. Соня тут же забыла о Вадиме и принялась обслуживать их.

Почти одновременно с ними в кофейню пришла Мила.

— Извини, задержалась, — бодро провозгласила она, подхватывая с барной стойки поднос. — Я отнесу.

Мила бросила взгляд на замершего неподалеку Вадима, нахмурилась, обходя его сбоку, и поспешила к двум посетительницам, которые в этот