Фаворитка - Екатерина Александровна Оленева

тебя. Пальцем не тронул. Угроза — ещё не воплощение. Но насилие — это крайняя степень нужны. Не хотелось бы всерьёз доходить до такого. Обычно женщины ценят внимание, подарки, ухаживания. Вероятно, с тобой потребуется нечто большее? Что-то гораздо серьёзнее подарков и снов. Что мне сделать, чтобы завоевать твоё сердце? Скажи? — проговорил он неожиданно мягко.

Анна смотрела на него недоверчиво, надеясь прочитать на его лице признаки сарказма, насмешки, издёвки. Но лицо Сейрона оставалось непроницаемым.

— Я уже сказала, чего хочу. Оставьте меня, Ваше Величество, отпустите и забудьте. Я — женщина вашего брата…

— Брат считает тебя мёртвой, — произнёс Сейрон, глядя Анне в глаза. — Он уже оплакал тебя. Фэйтон скоро женится и всё забудет. Ты останешься для него красивым, романтичным воспоминанием молодости. Фэйтон никогда не любил тебя так, как буду любить я. Ты ни в чём не будешь знать отказа. Ни одна женщина не займёт твоего места в моей постели.

— Всё, что вы говорите — лишь пустые слова, — произнесла Анна. — Ваши поступки противоречат вашим утверждениям. Истинная любовь основана на уважении, заботе, искреннем желании счастья для дорогого человека. То, что делаете вы сейчас — это принуждение, угрозы и стремление сломить мою волю.

— Любовь бывает разной, — возразил он. — Такая, каков сам человек. Я сладострастен и жесток. Я — дракон! Мы, драконы — разрушительная сила, сметающая всё на своём пути. Одержимый чувством к тебе, я теряю контроль над собой. Возможно, мой пусть и неправилен, но другого я не знаю. Другого у меня нет. Добром или силой ты будешь принадлежать мне, Мара. Лучше — добром.

Его голос дрожал от скрытой страсти. Пальцы вновь скользили по её лицу, задержавшись на губах. Эти нежные прикосновения казались невероятным контрастом всему, что произошло ранее.

— Кто сказал, что любовь обязательно должна приносить радость? — продолжал он, пристально глядя в глаза Анне. — Почему мы считаем, что страдание и боль чужды любви? Да, возможно, если бы я не ревновал тебя к Фэйтону, никогда бы не хотел завладеть столь отчаянно.

— Да это одержимость какая-то! Словно болезнь. Я чувствуя себя добычей, а не любимой женщиной.

— Иногда единственная возможность привлечь внимание любимого существа — это выказать свою болезненную одержимость. Страсть — необузданная стихия. Возможно, я никогда бы не осмелился вести себя подобным образом, если бы не «пережил» твою смерть. Лучше уж я шагну в огонь и сгорю, чем останусь стоять в стороне. Я верю, придёт время и, из чего бы это не началось, ты научишься любить меня.

Анна слушала его внимательно. Вопросы, словно тонкие нити, сплетались в сложный клубок, не давая покоя мятущемуся сердцу: действительно ли Сейрон испытывает глубокие чувства, или же им движет слепая ревность и ненасытная жажда обладания?

Нельзя отрицать, что его признания затрагивали в её душе тёмные, потаённые струны — тщеславие трепетало, самолюбие расцветало, глубинные инстинкты откликались на страсть. Эти чувств будоражили кровь, заставляя сердце биться чаще, но в самой глубине души, там, где жила настоящая правда, Анна знала истину. Она знала, кого любит по-настоящему. И это был не Сейрон.

— Никакие ваши доводы не заставят меня изменить своё мнение, — честно сказала она, чувствуя необходимость твёрдо обозначить границы.

— Думаешь, твоя душа навечно связана с моим братом? Да эта связь основана исключительно на идеализации и твоём романтическом восприятии действительности! Реальность сложнее и жёстче. Быть любимой таким человеком, как я, это значит стоять на земле. Мой брат же — вечно витает в облаках. Он никогда не разучится летать.

— Но за это я и люблю его.

Их взгляды скрестились, напряжённые и тяжёлые.

— Это пройдёт, когда ты повзрослеешь. Привыкай. Я прикажу моим людям отвести тебя в более удобные покои. С кроватью, камином и горячим ужином. Завтра мы продолжим наш разговор.

Анна ощутила ужасную пустоту внутри. Разговаривать с ним бесполезно. Он верит только своим желаниям и силе.

Её жизнь теперь зависела от прихоти сильного, неумолимого и жестокого человека.

«А ведь ему только семнадцать», — с ужасом подумала Анна. — «Каким же этот человек станет позже? Господи, храни короля Тарвиса! И храни моего Фэйтона».

Глава 35. Последний отказ

Комната, куда заключили Анну, поражала величественной суровостью. Высокие сводчатые потолки терялись в сумерках, каменные плиты пола, инкрустированные растительным орнаментом, холодили ноги даже через обувь. Высоко расположенные окна казались бойницами. Тяжёлые гобелены, скрывающие каменные стены, изображали жестокие сцены охоты и кровавых битв.

Ничего здесь не напоминало об уюте и покое. Это была настоящая военная крепость.

Однако здесь стояла кровать с резным изголовьем. Рядом с ней располагался скромный столик с серебряным подсвечником да простым деревянным табуретом. Запахи плесени и сырости пропитали всё помещение.

Это была очередная камера в очередной тюрьме. А Анна — игрушкой в чужих руках, пленница чуждых ей страстей.

Она медленно приблизилась к кровати и опустилась на неё, спрятав лицо в ладонях. Слёз не было. Вопрос: «Что делать?», по-прежнему оставался без ответа. Её жизнь разрушилась окончательно, превратившись в пепелище. Как и любое строение после столкновения с драконом.

Судьба её находилась в руках безумца. И он не остановится, пока не сломит её волю окончательно.

Признания Сейрона казались искренними, но и тем большим ужас они ей внушали. С ненавистью и злостью порой бороться легче, чем с подобной одержимостью.

Ночь постепенно уступало место тусклому дню. Свет прогонят угрюмые тени.

В дверь постучали. На этот раз вместо стражника в комнату вошла симпатичная девушка в платье служанки.

— Завтрак, госпожа, — произнесла она негромко, аккуратно пристраивая поднос на столик.

Анна равнодушно скользнула взглядом по еде. Есть совсем не хотелось.

Служанка сочувственно вздохнула:

— Вы должны съесть хоть кусочек. Силы вам понадобятся.

Фраза оборвалась так же внезапно, как и началась, будто девушка испугалась собственной смелости. Быстро откланявшись, она поспешила скрыться за дверью.

Анна подтянула поднос поближе. Девушка права, надо поесть. Ребёнок нуждался в пище и заботе. Она и так ему изрядно навредила. Останься Анна во дворце, Фэйтон наверняка нашёл бы способ позаботиться о своём, пусть и незаконнорожденном, но первенце. Их с малышом жизнь была бы обеспечена, а теперь, благодаря своей бестолковой матери, они не в безопасности.

Надежды на освобождение не было. Оставалось полагаться разве на чудо?.. Но Анна давно не верила в чудеса.

Сквозняк пробежал вдоль стен, жалобно завывая меж стен. Анна открыла глаза и посмотрела вверх. Сквозь узкой окно виднелись низкие свинцовые облака. Солнца не было.

Свернувшись калачиком на кровати, она думала о том, как скоро Сейрон вернётся, возобновив свои