Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

Удовольствие нарастает внутри меня. Но оно не сладкое и не нежное. Это грозовой шторм, наполненный гневом и разочарованием, ложью и правдой, которой мы никогда не сможем поделиться, и ужасным, чудовищным отчаянием.

Я ударяюсь спиной о стену, когда Рико врезается в меня.

Я ахаю ему в рот, когда его член снова и снова попадает в идеальную точку.

Бурлящий шторм освобождения пульсирует внутри меня, угрожая разорвать мое тело на части, если я не выпущу его на волю.

Я кусаю его за нижнюю губу.

Из глубины его груди вырывается отчаянный стон.

Освобождение пронизывает меня насквозь.

Я запрокидываю голову, хватая ртом воздух, когда молнии пронзают каждую мою конечность. Рико продолжает трахать меня, отчего удовольствие лишь усиливается. Я чувствую, что он тоже вот-вот кончит.

Но потом он останавливается.

Из меня вырывается рычание.

О, блять, я так не думаю. Он не будет единственным победителем в этой войне.

В тот момент, когда последние остатки оргазма покидают меня, я вырываю запястье из его хватки и опускаю ногу обратно. Рико делает шаг назад, и я использую этот момент, чтобы толкнуть его. Он, спотыкаясь, отступает на несколько шагов, натыкаясь на кухонный стол. Я иду за ним.

Или, по крайней мере, пытаюсь. Мои ноги все еще немного трясутся, так что это выглядит не так круто, как хотелось бы. Рико улыбается, словно видит меня насквозь.

Я одариваю его ослепительной улыбкой, когда подхожу к нему и обхватываю рукой его все еще твердый член. Затем я начинаю опускаться на колени. Посмотрим, как долго он сможет продержаться, пока мои губы будут ласкать его член.

Но не успеваю я опуститься и на половину, как рука Рико обхватывает мое горло. Крепко сжав, он поднимает меня на ноги.

— О, я так не думаю, — говорит он, ухмыляясь мне. — Это ты настаиваешь на том, что все между нами — не по-настоящему, а это значит, что тебя будут трахать до тех пор, пока ты не признаешь, что хотя бы эта часть реальна.

Все еще держа меня за горло, он просовывает другую руку под мою задницу и сажает меня на кухонный стол. Затем он раздвигает мои бедра и встает между ними. Его все еще твердый член касается моей киски. Я сижу, широко расставив ноги, и смотрю на него в ответ.

— Это не по-настоящему, — заявляю я, и мой голос звучит более упрямо и мелочно, чем я хотела.

Другой рукой он скользит вверх по моему бедру. Крепко сжав его, он придвигается еще ближе, медленно вводя в меня свой член.

— Это не по-настоящему, — повторяю я.

Держа одну руку на моем бедре, а другую — на горле, он медленно проникает внутрь. Из-за угла, который образуется, пока я сижу на столе, его член трется о мой чувствительный клитор с каждым мучительно медленным движением. От этих ощущений меня пробирает дрожь удовольствия.

Не сводя с меня властного взгляда, он отстраняется.

А затем снова входит.

Из моего горла вырывается стон.

Потянувшись, я обхватываю обеими руками его предплечье. Мышцы напрягаются, а вены становятся более рельефными, когда он сжимает пальцами мое горло.

— Это по-настоящему, — говорит он.

Я открываю рот, чтобы возразить. Но прежде чем я успеваю это сделать, он снова входит в меня. Я издаю нечто среднее между стоном и всхлипом, когда он начинает двигаться в жестоком темпе.

Стол раскачивается подо мной, пока Рико трахает меня с беспощадной властностью.

Удовольствие снова нарастает внутри меня.

Стиснув зубы, я впиваюсь пальцами в его предплечье, пытаясь сдержать волну нарастающего удовольствия. Рико просто смотрит на меня тяжелым взглядом, продолжая трахать меня до беспамятства. С каждым толчком от его мускулистого тела исходит мощь и абсолютная власть.

При виде этого во мне разливается жар.

Черт возьми, он — просто произведение искусства. И он еще более великолепен в те моменты, когда его лицо светится от удовольствия, когда он кончает. Когда я заставляю его кончать.

Стол скрежещет по полу, когда Рико врезается в меня, но его рука на моем бедре удерживает меня на месте.

Мое сердце бешено колотится в груди. Дико. Неконтролируемо.

Я глубоко дышу, когда удовольствие еще больше нарастает. А затем я чувствую, как приближается очередной оргазм. А Рико просто властно смотрит на меня, прекрасно понимая, что я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

Его движения становятся немного жестче. Немного быстрее. С каждым толчком его член трется о мой клитор, усиливая и без того ошеломляющее трение, которое его член создает внутри меня.

Неистовое напряжение пронизывает всю мою душу.

Моя грудь тяжело вздымается.

Из моей груди вырывается крик, когда на меня обрушивается разрядка. Мои ноги, лежащие на столе, дрожат, и я еще сильнее впиваюсь пальцами в предплечье Рико. Он даже не реагирует.

Он просто продолжает трахать меня, заставляя волны удовольствия пронзать мое тело с каждым толчком, пока он сам не приближается к оргазму.

А потом он снова начинает замедляться.

— Нет, — выдыхаю я, внезапно отчаянно желая увидеть это невероятное выражение удовольствия на его лице. — Я хочу увидеть, как ты кончаешь.

— Тогда скажи мне, что это по-настоящему, — требует он.

Я стискиваю челюсти.

Он еще сильнее замедляется.

Меня охватывает разочарование.

— Хорошо! — Кричу я ему в лицо. — Все по-настоящему. Секс настоящий. — Как только слова слетают с моих губ, эмоции снова переполняют меня. И даже я слышу ужасное отчаяние в своем голосе, когда повторяю: — Все по-настоящему. Секс настолько, блять, реален, что я едва могу дышать.

Даже если я не имела в виду, что он физически перекрывает мне воздух своей рукой, он ослабляет хватку на моем горле и вместо этого проводит ладонью по моей шее сзади. Его темп снова ускоряется.

Вбиваясь в меня и, наконец, добиваясь собственного освобождения, он притягивает мое лицо к себе и целует с такой душераздирающей нежностью, что я чуть снова не начинаю рыдать.

— Я знаю, — выдыхает он мне в губы, прерывая поцелуй.

Эти два слова едва слышнее шепота, но от них эти чертовы трещины в моем сердце снова начинают разрастаться. Но прежде чем боль становится слишком сильной, Рико кончает в меня.

Я изучаю каждый дюйм его лица, впитываю каждую вспышку эмоций на его убийственно красивых чертах, когда наслаждение захлестывает его. Я запечатлеваю это в памяти и хороню глубоко внутри своего разрывающегося сердца. Потому что я сделала это. Я — причина этих эмоций в его