Искупление злодейки 2 - Кира Иствуд

Я говорил тихо, сквозь зубы, чтобы другие не услышали. Отчаяние рождает чудовищ. Что если остальные решат, будто нужно всего лишь скормить буре моего брата?

Старик закашлялся, но улыбка не сошла с его губ.

– Моя смерть не насытит её, маленький барс. Она избрала его.

Сумасшедший старик!

Я отпустил его, с силой выдохнув пар. Окинул взглядом зал – впалые щёки, испуганные глаза детей, безмолвный укор женщин и страх мужчин, многие из которых были ранены. Если буря не закончится ещё несколько дней… Если еды не появится…

Мысли вновь вернулись к осквернённым, которым была не страшна буря. И решение окончательно созрело в уме – пустило корни, окрепло. Я схватился за него, как за единственное, что может оттащить от края.

– Мы не обязаны принимать подачки вьюги, – тихо сказал я старику.

– А какой ещё выбор, мальчик? – его голос звучал почти насмешливо.

– Просто нужна еда. Я её добуду.

– Ты-то? Насмешил! Просто бессмысленно замёрзнешь до смерти.

– Я знаю, как обмануть холод. Я прорвусь и вернусь. Что на это скажет твоя вьюга?

Слышащий склонил голову набок, прислушиваясь к вою за стенами, который, казалось, стал громче.

– Она… смеётся, – как будто удивился старик. – Она знает, что ты задумал, мальчик. И ей любопытно. Она принимает твой вызов. О… – он уставился в потолок незрячими глазами, – … это многое меняет. Я вижу… шанс. Если сумеешь выжить… то перепишешь свою судьбу. И судьбу ледяных земель. Вижу много сложных решений. Среди своих и чужих ты прослывёшь монстром. Не без причин. Но зато… зато в черноте, наконец, сверкнёт луч.

– Луч?

Старик поучительно поднял костлявый палец:

– Даже луча достаточно, чтобы выйти к свету. Но вот что я добавлю от себя, маленький барс. Если услышишь голос… ни за что не соглашайся с ним. Ни за что.

…

Тогда я не придал значения этим словам.

Одевшись теплее, напоследок обнял брата и вышел наружу.

Мой план был безумием. Я собирался повторить запретный ритуал, о котором в клане говорили лишь шёпотом – смешение своей крови с кровью осквернённого. Говорили, что после этого становятся сильнее. Холод тебе не страшен. Скверна не берёт.

Но цена… цена была жестока. Выживали единицы из сотен. Известны лишь два случая. И тех вскоре зарубили свои же, испугавшись проклятия ведьмы.

Я был готов на что угодно. И собирался вырвать свой шанс из лап вьюги.

Осквернённого я подкараулил как трус – забравшись на дерево. Подманил самого слабого на вид зверя. И спрыгнул на него так, что моё копьё с одного удара пронзило шкуру. К тому моменту от холода я уже не чувствовал ни рук, ни ног. Сознание помутилось, я едва не проваливался в сон. Но впалые глаза Айсвара стояли перед внутренним взором. Я должен был вернуться к нему с добычей. И никак иначе.

Ритуал я провёл кое-как. Без нашёптывания молитв. Без медитаций. Просто проглотил столько заражённой крови, сколько вместил мой болезненно сжимающийся желудок. Затем надрезал кожу на своих руках и пролил на раны чёрную кровь зверя… Если бы это не помогло, я был готов добраться до сердца зверя и съесть его целиком, но тут меня накрыла боль.

И это было нечто за гранью того, что можно вообразить.

Она разрывала душу и тело на части, выжигала сознание. Казалось, я умирал снова и снова, мою плоть медленно резали на кусочки раскалёнными ножами, а в сознании чётко и ясно звучал ледяной шёпот: "Достаточно. Сдайся. Умри. Это легче".

И каждый раз, из последних сил, я отвечал: "Нет".

Сотни раз. Тысячи. "Нет".

Потому что меня ждал Айсвар.

Только это помогло мне выжить.

Когда я вновь открыл глаза – казалось, прошло несколько лет. Но… за плечами был всего один день.

Я лежал на снегу… и почти не чувствовал холода. К тому же – зажила моя рука. Ещё – некоторые пряди в волосах побелели. Но главное – теперь я мог охотиться даже в суровую ледяную бурю.

Я вернулся с добычей.

Айсвар впервые за столько дней нормально поел. Как и все остальные в том поместье. Ещё через неделю буря стихла.

А позже, когда пришло время, я вызвал Арха на поединок и отправил его к предкам. Занял его место. Стал тем, кем стал.

А старика-слышащего взял к себе. Сделал своим советником. Его звали Звайер.

Он указывал смену погоды с пугающей точностью, говорил откуда ждать набегов осквернённых, предсказывал болезни и знал о том, о чём не мог знать никто. Это был сильнейший Слышащий, какого я только встречал. Он никогда не ошибался.

Он стал мне не просто советником. Он стал другом. И в чём-то – учителем.

И вот однажды он позвал меня через слуг, умоляя прийти скорее.

Когда я зашёл, Звайер сидел в кресле, перебирая костяные чётки и глядя в пустоту молочными глазами. Лицо его было мрачным.

– Вьюга спит. Но сон её тревожен. В ней… зреет гнев.

– Какой гнев? Откуда? – я подошёл ближе.

– Ох, сын барса, арх ледяных земель… Это не здесь. Далеко. На юге… Я вижу каменные стены. Много камня. И за ними… корень зла. Источник нашей боли.

– Звайер, прошу, говори яснее. Где этот источник?

Но старик вдруг затрясся, его тело выгнулось, чётки с треском разорвались, и костяшки покатились по каменному полу. Из его горла вырвался хриплый, нечеловеческий звук. Я бросился к нему, поддержав за плечи, чтобы он не упал с кресла.

– Что с тобой?!

Его молочные глаза закатились, и на секунду мне показалось, что в их глубинах пляшут отблески далёкого пламени.

– Огонь! – крик Звайера сотряс воздух. – Я вижу огонь! Он пожирает женщину… а из пепла её гнева… прорастает семя! Дочь тьмы! Она там… в каменном гнезде на юге… где молятся ложным богам!

Он задыхался, его пальцы впились в мои предплечья с силой, немыслимой для такого хилого тела.

– Найди её, Дейвар! – он выкрикивал слова. – Найди ведьму! В Обители света, погрязшей в грехе. На переправе между двух гор. Там прячется злобная змея… дочь Лилианы! Дитя, рождённое от ненависти. Она плод гнева ведьмы. Её стыд, обретший плоть. Потерянная дочь, оскверненная душа, неспособная ощутить тепло, запертая гореть в ненависти к миру, желающая лишь погибели живому. Только её смерть… только её смерть снимет проклятие! Каждый спасётся! Каждый! А иначе – все мы провалимся в бездну.

Он кричал, и на его крик прибежали Кайрон и Айсвар.

Мой брат приблизился первым, как вдруг тело