Искупление злодейки 2 - Кира Иствуд

потянулся пальцами и когда коснулся кожи возле узора, подушечки ощутили лёгкое, едва уловимое покалывание, будто от прикосновения к заряженному магией льду… с той лишь разницей, что кожа Элизы была тёплой.

Но собственного отклика не было. Внутри себя я почти ничего не чувствовал. Лишь смутный, далёкий отголосок, слабый, как эхо в снежной пустыне. Мой притихший зверь лишь растерянно заскулил где-то в глубине.

Пока я в ошеломлении смотрел на это невозможное явление, ворон склонился рядом, внимательно изучая узор, но не касаясь его.

Он просто смотрел… Но мышцы моей шеи стянуло напряжением. Я подавил порыв отодвинуть Кайрона. Против какой-либо логики, мне хотелось накрыть Элизу шкурами, чтобы скрыть каждый участок её обнажённой кожи от чужих глаз. Даже если это единственный целитель, которому я доверяю.

Чтобы отвлечься от назойливой мысли, я снова втянул носом воздух, пытаясь уловить чужой запах, след другого зверя, который мог бы оставить эту метку. Но нет. Только я. Только мой собственный запах исходил от пташки, как будто она и правда была помечена мной.

И вдруг вспомнился тот день в темнице, когда я тоже ощутил от Элизы свой запах. Тогда я списал это на проделки ведьмы… но если ведьма – это она сама…

И тут до меня дошло кое-что ещё. Кое-что фундаментально неправильное.

– Нет следов укуса, – произнёс Кайрон, озвучивая мою мысль.

Мои пальцы снова скользнули по нежной шее пташки, тщательно ощупывая кожу вокруг узора.

Ни шрамов, ни затянувшихся ранок, ни малейшей шероховатости. Только гладкая, тёплая кожа.

Но так не бывает. Алаара рождается от укуса, от клыков, впившихся в плоть. Следы остаются навсегда. Это точки, откуда связь прорастает, чтобы со временем расцвести. Здесь же… ничего. Только сам узор, возникший из ниоткуда.

– Как это возможно?

– Не знаю, арх. Вьюга мне свидетель, я впервые сталкиваюсь с подобным, – на обычно невозмутимом лице побратима читалась растерянность.

Эта девушка была загадкой с ног до головы.

Она уже трижды перевернула мой мир. И не собиралась заканчивать.

Снова наклонившись к шее Элизы, я вдохнул носом прямо возле узора. Мой зверь внутри удовлетворённо заворчал. Вишнёвые ноты щекотали обоняние… а кроме них – определённо – был только я. Мой запах. Моя метка. Но вот отсутствие отклика внутри ощущалось как пустота под ногами.

Это было неправильно.

Я отстранился.

– Как будто метка моя, но… словно связь односторонняя, – мой вывод звучал абсурдно. Но Кайрон не стал меня поправлять.

Прищурившись, он наклонил голову, будто глядя на мир, открытый ему одному.

– Пожалуй… теперь вы сказали, и я вижу, что очень похоже на то. На духовном уровне связь выглядит однобоко. И правда будто возникла только со стороны Элизы… И даже эта слабая, неполноценная связь удерживает её душу в теле. Будто на паутинке, что цепляется за вас, однако не может закрепиться.

– А если… если алаара станет полноценной? Это поможет?

– Предположительно… да, – побратим говорил, осторожно подбирая слова. – Если связь правда направлена на вас, то её укрепление поможет. По крайней мере… поможет пережить ближайшие сутки. Но, арх… я с таким не сталкивался. Это лишь моё предположение.

– Сколько у нас времени?

– В лучшем случае до вечера. Действовать нужно быстро. Но последствия… кажутся опасными, – он коротко сжал губы и посмотрел на меня с серьёзным выражением. – Арх… хотя я не считаю эту девушку злом… Кроме того, она добрее многих, кого я встречал, но я буду на вашей стороне при любом решении. Сейчас вы не связаны с ней окончательно. Но после… пути назад не будет.

Я качнул головой.

Бережно взял безжизненную руку пташки. Её бледная маленькая кисть тонула в моей ладони. Элиза вся казалась такой хрупкой… но одновременно сильной.

Этими нежными пальцами она наносила на мои раны мазь в темнице. А этими губами целовала… и ими же умоляла не губить Обитель.

Закрепить связь? Сделать эту добрую, ласковую девушку по-настоящему своей? Спасти через это её жизнь? Я принял решение верить ей. И готов был признаться, что в глубине души жаждал нашей связи.

Такие мысли возникали и раньше. Когда я сказал Элизе, что заберу её из Обители, то подразумевал, что со временем она меня полюбит… Я бы позаботился о том, чтобы это стало для неё самым естественным выбором. Она познакомилась бы с моим зверем. С нашими обычаями. С её новым домом… и сама захотела бы подобной связи.

В моём воображении это происходило постепенно. Однако – алаара уже здесь.

Как она возникла? …здесь замешана чёрная магия? Прошлое Элизы? Неважно. Это не имело значения. Ничего не было важно, кроме того, чтобы она жила. Я спрошу её, когда она очнётся. Про каждую деталь. Мы всё решим – каждую проблему.

Но сейчас…

Сейчас главное – чтобы закрепление связи правда сработало. Чтобы оно помогло.

– Здесь не о чем думать, – сказал я. – Оставь нас, Кайрон. Я позову, когда будет нужно…

Кайрон кивнул, словно и не ожидал иного ответа. Молча развернувшись, вышел из кибитки, плотно запахнув полог.

Я же провёл рукой по шёлковым волосам пташки, золотым веером раскинутым по тёмным шкурам. Такая хрупкая. Такая сильная. Я бережно поправил её голову, устроив удобнее. Отступив на шаг, снял с себя верхнюю одежду и снаряжение. Откинул их в сторону, оставшись только в рубашке, штанах и сапогах. А затем потянулся к внутреннему зверю.

Мир поплыл. Краски стали ярче, запахи – острее. Моя одежда исчезла, кости перестроились, кожа сменилась густой шерстью. Едва зверь вырвался наружу, его воля затопила сознание. “Хочу сделать её своей!”

Если бы я не удерживал зверя, он бы сразу рванул к Элизе. Но я заставил его сначала успокоиться, уступить контроль мне и лишь потом медленно переставляя лапы подошёл к ложу.

Усевшись рядом на шкурах, уткнулся носом в шею Элизы. Вдохнул… Теперь аромат пташки был ещё ярче – сладкая вишня и свежесть снега… А с её запахом переплетался мой.

“Она только моя”, – мелькнула собственническая мысль.

Раньше никто не вызывал во мне такое жгучее желание обладать. Сейчас оно мешало ясно мыслить. Я пытался от него отстраниться – но это было всё равно, что пытаться вырвать то, что уже вросло под кожу.

Я лизнул нежную кожу возле алаары, а потом прошёлся широким звериным языком уже прямо по морозному узору метки. Моя птичка вздохнула чуть глубже, будто откликнувшись. Будто невольно потянувшись навстречу.

Не имело смысла медлить.

Открыв пасть, я аккуратно вонзил клыки точно в центр алаары. Вкус крови коснулся языка, пробуждая инстинкт. Из горла вырвался глухой рык. Впервые я ставил