Уж замуж невтерпеж - Анна Ледова

— Вот три года тут и шарахаюсь, — беспечно сказал вечный студент. — Назад-то никак, это я первым делом выяснил. Но тут неплохо, мне нравится.

— Нравится так жить — на площади попрошайничать? Почему же ты за три года ничем толковым не занялся?

— А зачем? — удивился он. — Люди тут наивные немного, но щедрые, мне хватает. Ты вот вчера десятку подкинула, сегодня ещё где перепадёт. И не попрошайничаю, а несу свою философию в массы, есть разница!

— Коммунист, альфонс, саботажник, ещё и философ, — сокрушённо покачала я головой.

— Да ведь если по-честному, Эжени, — вздохнул Шарль, — то кому мы здесь сдались. Идей моих не понимают, живут в своём мирке, на нас как на обезьянок забавных смотрят. Не сослали никуда, и то хлеб…

— А могли? И что значит «мы»? — насторожилась я. — Ты что, в Шенлине не один такой? Ну, я, понятно, не в счёт…

— Х-ха! — только расплылся в улыбке француз. — Ну, пошли, землячка, знакомить тебя с местной диаспорой будем…

Вроде недолго от площади Согласия шли, а Шарль умудрился завести в такие запутанные дворы с узкими улочками, что я даже засомневалась, а Шенлин ли это вообще? Нет, не трущобы, конечно, но нетипичный для просторной столицы район удивил. Да, чисто и зелено, как и везде. Какой-то рабоче-торговый квартал, я по похожим уже гуляла, так что обилие вывесок на дверях и окнах смотрелось вполне привычно, но что-то всё равно было не то.

«Долгосрочная виза и вид на жительство», — гласила одна.

«Разрешение на работу, гарантия», — зазывала вторая.

На третьей был какой-то рисунок из загогулин, и если эти загогулины были таким оригинальным шрифтом, то прочесть их было решительно невозможно.

На четвёртой значилось коротко и просто: «Irish pub». Ну, вот тут всё понятно, я сама этим правилом в незнакомых городах не раз пользовалась, звучит оно просто и никогда не подводит: «В любой непонятной ситуации ищи ирландский паб». Я довольно хмыкнула. Ну, вот же, и нормальные кварталы в Шенлине есть.

Пока наконец не сообразила, что именно не давало покоям моим глазам.

Большинство вывесок было вовсе не на арсандском.

Пока я хлопала глазами, Шарль потянул за собой в неприметную дверцу. Это оказалась не то чья-то подсобка, не то заброшенный склад. На одной из стен, завешанной картинками и всяким прибитым хламом, почти затерялась круглая мишень, как для игры в дартс. Француз грохнул по ней кулаком, но звук вышел не глухим, пенопластовым, а звонким, металлическим. Присмотревшись, я обнаружила в стене хорошо замаскированную дверь. В центре мишени отъехал в сторону чёрный кружок, и появился недоверчивый голубой глаз.

— Попал? — спросили приглушённым шёпотом с той стороны.

— Точно в цель, — ухмыльнулся француз.

— А эта мадама?

— В самое яблочко, не сомневайся. Открывай уже!

Глаз исчез, дверь бесшумно открылась, за ней обнаружился узкий короткий коридор, ведущий в просторное помещение, а там… Там был просто бар. Ну да, самый обычный бар. Со стойкой, столами, лавками, потёртыми и залитыми диванами, духотой, весёлым гомоном и людьми. Обычный такой земной бар. Питерский, я бы даже сказала.

— Добро пожаловать в клуб «Точное попадание»! — Довольный произведённым эффектом Оливье раскинул руки. — Ну, за знакомство-то можно по рюмочке? Эй, Кх’хрум, организуй нам чего поприличнее…

Заинтригованная необычным именем, и я повернулась к бармену. Африканец, что ли? Однако за стойкой никого не было, лишь снизу лениво выползли два серых щупальца и красноречиво потёрли кончиками друг о друга в жесте, понятном любому человеку.

— Дамочка заплатит, — быстро перевёл стрелки на меня француз. — Всегда уважал эмансипе!

Я достала ещё один золотой, стараясь ничему не удивляться, и осторожно положила его на стойку. Щупальце немедленно уволокло его вниз. Затем что-то чпокнуло, булькнуло, звякнуло, и на поверхность аккуратно опустились два стакана мутного стекла с довольно неприглядным бурым содержимым. Приключения я, конечно, люблю, но не настолько же, чтобы пить сомнительную бурду в незнакомом месте…

Однако Оливье уже пригубил — и издал совершенно неприличный стон удовольствия. Хотя… В конце концов, у меня магия есть. Да и без неё простой русский мат многим землянам понятен, французы они или вообще с щупальцами… Нет, с щупальцами у нас точно никого разумного не водилось. И я рискнула.

— Коньяк… — благоговейно прошептала я, когда напиток накатался вдоволь на языке и скользнул тёплой ласковой волной в желудок, согревая саму душу. — Настоящий… Откуда⁈

С блаженной улыбкой француза сейчас могла соревноваться только моя, такая же.

— Есть умельцы, — хмыкнул кряжистый мужик лет сорока пяти, подходя к нам. — Другая беда, что на всём Арсандисе белый виноград не растёт.

— Контрабанда? — догадалась я. — А как⁈ С Земли-то!

— Ну, в какой-то мере контрабанда, да. Только не с Земли, оттуда маршрут односторонний. Этот с северного континента. Там в один год как раз белый уродился, чуть не пожгли весь, посчитав порченым, да пара ребят подсуетилась… Тим, хозяин, — протянул он руку.

— Женя, —