Последний в списке - Эми Доуз

— О, привет, — говорит Кассандра, вздрагивая, когда замечает, что я смотрю на нее с порога мастерской. — Не слышала, как ты вошел.

Она выключает шлифовальную машину и вынимает наушники, а затем поднимает на голову защитные очки. На ней снова эта зеленая кепка козырьком назад, и, клянусь, это самое сексуальное, что я когда-либо видел на ней. А я видел ее голой.

— Как Эверли? — сразу же спрашивает Кассандра, и это каким-то образом делает ее еще более привлекательной.

— Она в порядке. Смотрит внизу какой-то фильм с Линдси Лохан, — отвечаю я, направляясь к тому, над чем она работает.

— Какой?

— В фильме она молодая и у нее ужасный британский акцент.

— «Ловушка для родителей»! — взволнованно восклицает Кассандра. — Я обожала этот фильм в детстве. Знаешь, я думала, что у Линдси Лохан действительно есть сестра-близнец. Ребекка сказала, что ее сестра-близняшка возненавидела славу, которую принес им фильм, и скрылась. Еще пару лет назад я думала, что это чистая правда.

— Серьезно? — Я смотрю на нее, ожидая кульминации, которая не приходит.

— Да, я не горжусь этим. — Ее губы поджаты, когда она снимает свой кожаный фартук и оттягивает майку от тела, что охладиться. Мне приходится бороться с желанием не смотреть на ее грудь, когда она добавляет: — Эверли понравилось те пять видов мороженого, с которыми ты пришел домой?

Эту дразнящую улыбку на лице Кассандры я очень хотел бы стереть поцелуями. Как она может высмеивать меня за то, что купил слишком много мороженого, когда сама буквально только что сказала мне, что до недавнего времени считала Линдси Лохан одной из близняшек?

Пожимаю плечами и провожу рукой по волосам.

— Возможно, я немного переборщил.

— Думаешь? — Она хихикает.

Пригвождаю ее дразнящим взглядом.

— Я иногда перегибаю палку. — Она прикусывает губу, заставляя меня прикусить и свою, и мне вдруг становится очень жарко. Делаю паузу, прежде чем добавить: — Я просто хотел зайти сюда, чтобы еще раз поблагодарить за сегодняшний день. В прошлом у нее были проблемы с тревожностью, и обычно она обращается за помощью к маме, но ты, похоже, ее утешила. Это много значит для меня.

— О, в любое время. — Кассандра игриво показывает на свое тело. — Тяжелая это работа — быть женщиной и постоянно пытаться разрушить патриархат.

Я хихикаю и переключаю внимание с ее тела на доску, над которой девушка работает.

— Для чего это? — спрашиваю я, протягивая руку, чтобы пощупать бесформенный кусок дерева на козлах. — Это что-то для той штуки, о которой Кейт говорила? Ее книжные боксы? Надеюсь, ничего страшного, что я дал ей твой номер?

Кассандра хмурит брови и пожимает плечами.

— О да, все хорошо. Я пока не уверена насчет всего этого. Похоже, это серьезное дело.

— Для тебя или для нее?

— Эм... ну, для нее точно. А для меня? Я никогда не думала о том, чтобы начать бизнес с такого хобби, как изготовление досок для закусок, — заикаясь, произносит она, нервно потирая лоб.

Я с любопытством наблюдаю за ней.

— Разве это не мечта большинства людей? Сделать карьеру из того, что тебе действительно нравится делать?

Кассандра колеблется, прежде чем заговорить, явно взвешивая свои слова.

— Но хорошо ли монетизировать то, что мы любим? Есть риск перестать любить это дело, если начнем ставить перед собой жесткие сроки и вешать денежные ярлыки.

— Не думаю, что Кейт так относится к своим книгам, — отвечаю я, ненавидя то, как изменился язык тела Кассандры. Она стала замкнутой и дерганой, а это странная реакция, когда мы говорим о том, что ей нравится.

Брови Кассандры понимающе поднимаются.

— Это правда. Просто сейчас я приверженец анти-суета культуры, так что мне есть над чем задуматься.

Я дразняще подмигиваю ей и наклоняюсь, чтобы прошептать:

— Боже упаси тебя отказаться от своего вольного образа жизни и хоть раз сделать больше, а не меньше.

У нее отпадает челюсть, когда она смотрит на меня смертоносным взглядом, который возбуждает меня до смерти.

— Мне не чуждо делать больше, не волнуйся. Просто сейчас я выбрала жизнь своим основным занятием, а работу няни — второстепенным. В спокойной жизни нет ничего плохого.

— Понятно... — Щелкаю языком, когда она возмущенно фыркает. Забавно выводить ее из себя, но я знаю, как она реагирует, когда я начинаю задавать слишком много личных вопросов, поэтому возвращаюсь к беспорядку на столе. — Ты так и не сказала мне, что собираешься делаешь из всех этих деревянных кусочков.

Ее лицо мгновенно светлеет.

— О... я нашла эти замечательные кусочки коряг у ручья на этой неделе, теперь подготавливаю их, чтобы выложить в квадратную форму и заполнить промежутки эпоксидной смолой. Эверли выбрала великолепный бирюзовый пигмент, который будет смотреться потрясающе.

— Ты раньше работала с эпоксидной смолой? — спрашиваю я, слегка впечатленный. Она ведет себя так, будто у нее нет амбиций, но это полная чушь. В этой женщине заложено трудолюбие.

— Магия YouTube очень полезна для тех, кто делает поделки своими руками. — Она взволнованно приподнимает брови и подходит к столу, где рядом с металлическим резцом лежат еще несколько заготовок. — Сначала нужно выковырять старую кору из углублений, иначе герметик не схватится. — Она протягивает мне резец. — Тебе стоит попробовать. Это чертовски приятно.

— Хорошо. — Я смеюсь и делаю шаг вперед, забирая инструмент из ее рук и проталкивая край в углубление дерева.

— Попробуй под таким углом. — Она прижимает свои сиськи к моей руке, когда тянется ко мне, чтобы продемонстрировать. От аромата кокосового лосьона, духов, да чего угодно, чем она пользуется, смешанного с опилками, у меня непроизвольно закрываются глаза.

Черт, она невероятно пахнет.

Кассандра держит меня за руку, показывая, как вынимать кору, и я понимаю, что у нас что-то вроде момента с Патриком Суэйзи и Деми Мур в «Призраке». Я поворачиваю к ней голову и ухмыляюсь.

— Большинство мужчин от этого почувствовали себя неженками. Но учитывая, что моя бывшая бросила меня ради другой женщины, можно с уверенностью сказать, что у меня нет проблем с такой сменой ролей.

Ее груди колышутся от ее тихого смеха, а в глазах пляшут озорные искорки.

— Я бы приняла тебя в любом случае.

Мой член становится твердым от ее слов. Это не совсем возбуждение. Нечто в серой зоне. Но, опять же, как и мой комментарий. Здесь много размытых границ, и я уже устал от того, что не могу ясно видеть Кассандру. И тишина, которая наступает после ее комментария, кажется чертовски ясной.

Кози

С запозданием я понимаю, что моя грудь