Не на ту напали. - Людмила Вовченко

я решу, что вы её оставили специально.

— Не оставлю, — усмехнулся он.

— Я на это рассчитываю.

Сэмюэл только кивнул, не отвлекаясь от работы.

Кузнец Коул, сидя на корточках у ворот, проверял петли.

— Эти надо менять, — сказал он, не глядя.

— Меняйте, — ответила Элеонора. — Но чтобы они пережили не только зиму, но и характер моей свекрови.

Коул хмыкнул.

— Тогда сделаю вдвое толще.

— Вот за это я вас и позвала.

Клара тихо прошептала:

— Ты сейчас флиртуешь с кузнецом?

— Я сейчас управляю хозяйством.

— Это почти одно и то же.

— Клара.

— Всё-всё.

Смех прошёл по двору.

Лёгкий.

Живой.

И в этот момент стало ясно: они уже не чужие друг другу.

Ещё не семья.

Но уже команда.

Когда солнце окончательно село, а небо стало густо-синим, работа начала стихать.

Плотники спустились с крыши.

Том унёс инструменты.

Джеб закрыл овчарню.

Фиби позвала всех есть таким голосом, будто приглашала не на ужин, а на спасение.

Они собрались за столом во дворе.

Сегодня Элеонора настояла именно на этом — не в доме.

Под открытым небом.

Свет ламп качался на ветру.

Тени ложились на лица.

И всё казалось чуть ближе, чем обычно.

Клара села первой.

— Я заявляю, — сказала она, — что этот день был прекрасен.

— Ты ничего не делала, — заметила Элеонора.

— Я делала записи!

— Ты делала комментарии.

— Это моя работа.

Натаниэль сел напротив.

— И очень опасная, — добавил он.

— Для кого? — прищурилась Клара.

— Для тех, кто не умеет держать язык за зубами.

— Тогда вам стоит меня опасаться.

— Уже.

Элеонора закатила глаза.

— Вы двое — это отдельная проблема.

— Зато весёлая, — сказала Клара.

Фиби поставила на стол мясо, хлеб, кувшин.

— Ешьте, пока горячее.

— Вы сегодня в хорошем настроении, — заметила Элеонора.

— Я сегодня вижу смысл.

Это было сказано просто.

Но от этого стало тише.

Каждый из них почувствовал это.

Смысл.

Он действительно появился.

Они ели.

Разговаривали.

Иногда спорили.

И это уже не было напряжённым выживанием.

Это была жизнь.

Настоящая.

После ужина люди начали расходиться.

Сначала Том.

Потом Джеб.

Фиби ещё долго возилась на кухне.

Клара осталась.

Как всегда.

И, конечно, не могла не сказать:

— Я сегодня видела.

Элеонора даже не обернулась.

— Что именно?

— Как он на тебя смотрит.

— Клара.

— Нет, подожди. Это уже не просто интерес.

— Это работа.

— Это не работа.

— Ты всё романтизируешь.

— А ты всё отрицаешь.

Пауза.

— Он тебе нравится, — тихо сказала Клара.

Элеонора вздохнула.

— Он мне… удобен.

Клара улыбнулась.

— Это хуже.

— Почему?

— Потому что из удобства вырастают самые опасные вещи.

Элеонора ничего не ответила.

Потому что… Клара могла быть права.

И это было неприятно.

Ночь была тёплой.

Не холодной, как вчера.

Сад пах иначе.

Тише.

Глубже.

Элеонора вышла на крыльцо одна.

Села на ступеньку.

Закрыла глаза.

На секунду.

Просто чтобы выдохнуть.

Шаги она услышала почти сразу.

Не открывая глаз, сказала:

— Вы начинаете входить в привычку.

— Это плохо?

Она открыла глаза.

Натаниэль стоял рядом.

В тени.

Но лицо его было видно.

— Это опасно, — сказала она.

— Для вас?

— Для меня — да.

Он сел рядом.

Не спрашивая.

Но и не нарушая границу слишком резко.

— Вы устали, — сказал он.

— Да.

— Но довольны.

Она посмотрела на него.

— Да.

Пауза.

— Это редкое сочетание, — добавил он.

— Я его ценю.

Он чуть повернул голову.

— Вы сегодня были… сильнее.

— Я всегда такая.

— Нет.

Она прищурилась.

— Вы сейчас спорите со мной?

— Я наблюдаю.

— Это ещё хуже.

Он улыбнулся.

Тихо.

— Вы начинаете привыкать.

— К чему?

— Ко мне.

Она резко повернулась к нему.

— Не льстите себе.

— Я не льщу.

— Тогда вы слишком уверены.

— Я просто вижу.

Пауза.

Долгая.

Тихая.

И очень близкая.

Элеонора почувствовала, как внутри что-то сдвигается.

Небольшое.

Но важное.

— Вы опасны, — сказала она тихо.

— Вы уже это говорили.

— Но теперь я понимаю, насколько.

Он наклонился чуть ближе.

Не касаясь.

Но достаточно, чтобы это стало заметно.

— Тогда держитесь подальше, — сказал он.

Она не отодвинулась.

— Поздно.