Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться - Лилия Орланд

– Какая же ты… – глухо простонал он.

Ну вот, как я и думала, у пациента повышенная температура. Вытащила ладонь из-под рубашки и отстранилась. Точнее попыталась, Лисовский держал крепко, не отпускал.

Я не позволила себе поддаться его объятиям, прерывистому дыханию и жаркому шёпоту. Возможно, это тоже проявление болезни.

– Андрей, пусти, – завела руки назад и разомкнула его сцепленные пальцы.

Отошла на пару шагов на всякий случай и снова обратилась к нему.

– Андрей, у тебя жар. Воспаление слишком сильное. Я за то, чтобы всё-таки привлечь лекаря.

Взгляд из недоумённого стал понимающим. Лисовский хмыкнул.

– А я уж решил, ты со мной играешься.

– Какие игры, Лисовский! – я начинала терять терпение. – Я зову Петухова? Он хороший человек и лекарь. Пусть хотя бы посмотрит, проконсультирует…

– Твои ладони – вот лучший лекарь. У меня даже боль прошла, – он усмехнулся. – Ну в ране так точно.

– Это большая ошибка, – вздохнула я, разматывая бинт.

Рана выглядела ужасно. Я аккуратно срезала впившиеся в воспалённые, распухшие ткани нитки. Мысленно убеждала себя, что всё делаю правильно. Этот упёртый баран сам никогда не пойдёт к врачу. Если не я, то его раной вообще никто не займётся.

Место шва уже покрылось корочкой, сквозь которую сочились капли сукровицы и гноя. Я набрала в миску тёплой воды, щедро сыпанула соли и вернулась к Андрею. Обильно смачивала кусок чистой холстины и осторожно касалась раны.

Лисовский не подавал вида, что ему больно. Молчал как партизан. Только по прерывистому вдоху или затяжному выдоху я понимала, что он с трудом терпит эту пытку, стиснув зубы. Пришлось прерваться.

Взяла из шкафчика полотенце, свернула жгутом и протянула Андрею.

– Возьми, закусишь, если станет совсем не выносимо. Обезболивающего нет.

– Не волнуйся, я выдержу, – легкомысленно отмахнулся Лисовский. Однако спустя время я заметила, что он всё-таки внял моему совету.

– Катерина Павловна, обедать зовут, – Василиса постучала в дверь ванной.

– Скажи, что мне нездоровится, и принеси сюда, – я смахнула тыльной стороной ладони прилипшую ко лбу прядь.

Мы оба с Андреем вспотели от усилий. Я, очищая его рану. Он, стремясь выдерживать боль и не стонать.

Наверное, можно было всё сделать быстрее, но мне не хватало опыта. А ещё я боялась причинить вред, поэтому осторожничала. Провозилась больше двух часов. Очистила рану, но она мне по-прежнему не нравилась. Даже не знаю, как тут обойтись без антибиотиков. Точнее знаю: обратиться к хирургу, чтобы удалил воспалённые ткани.

– Зашивать не будешь? – поинтересовался Лисовский, устало наблюдая, как я закладываю внутри раны чистый лоскут для дренажа, а затем бинтую.

– Нельзя, – так же устало ответила я. – Воспаление ещё идёт. Промывать придётся не один раз. И всё равно я не уверена, что поможет. Андрей, тебе нужен настоящий лекарь.

Знала, что бессмысленно, но промолчать не могла. Зато Лисовский проигнорировал моё замечание. Для спора нужны силы, а у нас обоих их почти не осталось.

Я окинула взглядом ванную. Всюду куски влажной материи, испещрённой пятнами. Пролитая вода. Кстати, воды наносили с избытком, поддерживая легенду, что мне приспичило вымыться. Я использовала только кипячёную. Вода в ванне оставалась чистой, надо будет туда хоть щёлока подмешать. Или другой вариант.

– Можешь вымыться, если не намочишь повязку, – предложила Андрею, ожидая почти привычных пошлых шуток.

Однако Лисовский лишь кивнул и начал стягивать рубаху.

– Я буду за дверью, зови, если понадоблюсь, – пообещала ему, выходя.

Устало прислонилась к стене. Сквозь нарочно оставленную щель слышались сдавленные ругательства, затем плеск